Несколько дней назад российские СМИ обратили внимание общества на приказ министра связи, позволяющий МВД, ФСБ, Федеральной службе охраны, таможне, Госнарконтролю, ФСИН и СВР вскрывать и изымать по своему желанию любые посылки, письма и другие почтовые отправления. После скандала представители Минсвязи были вынуждены выступить с разъяснениями.

Они заявили, в частности, что санкция суда силовикам все же понадобится («В приказе не упоминается суд, потому что задача документа – регламентировать требования к почтовым сетям для поведения оперативно-розыскных  мероприятий»). И вот уже Алексей Венедиктов в эфире «Эха Москвы» извиняется за «необоснованные обвинения».

Однако не следует торопиться с извинениями: приказ явно уязвим с точки зрения юридической техники. Не зря множество людей сочли его нарушающим право на тайну переписки.

«Чисто технический» документ был зарегистрирован в Минюсте как нормативный правовой акт. Будь он «техническим», он не подлежал бы ни регистрации в Минюсте, ни обязательной публикации. Кроме этого, как полагает известный адвокат Юрий Шмидт, при издании приказа был нарушен один из основополагающих принципов законотворческой деятельности – принцип определенности правовой нормы.

Те, кто читает юридический акт, а тем более те, кто его исполняет, должны понимать его однозначно. Это представляет проблему. Так, приказ гласит, что «сети почтовой связи… обеспечивают возможность передачи уполномоченному органу: а) информации об оказанных услугах почтовой связи; б) информации о пользователях (отправителях и адресатах) услугами почтовой связи; в) почтовых отправлений». Однако почта, согласно закону «Об оперативно-розыскной деятельности» и Уголовно-процессуальному кодексу (о них в тексте приказа нет ни слова), должна передавать «уполномоченному органу» не все перечисленное,  а только то, что разрешит суд. Например, если судья позволил силовикам получать информацию об оказанных кому-то почтовых услугах – они должны узнать от почтальонов только об этом. Между тем, из нынешнего текста следует, что силовики могут получить все, что захотят.

Точно так же, не «органы», а суд – по крайней мере, в теории – решает, позволить ли изъятие почтовой корреспонденции, разрешить ли «приостановить оказание услуг связи» в отношении каких-либо лиц. А из приказа вполне можно понять, что решение принимает не суд, а «органы». И хотя в нем есть ссылка на закон «О связи», вряд ли каждый почтальон помнит его наизусть. «Он получит «свежий» приказ своего начальства и будет им руководствоваться, - предполагает Юрий Шмидт. - А раз в приказе написано – «передается по запросам», передадут все, что запросят».

Поверим Минсвязи, что оно не хотело выйти за рамки Конституции и закона.  Но надо сказать чиновникам: пишите законы так, чтобы не складывалось впечатление об их незаконности.