Ахмет Ярлыкапов, старший научный сотрудник Института этнологии и антропологии Российской академии наук, кандидат исторических наук, эксперт по исламу и подполью на Северном Кавказе — специально для «Новой»

О том, что покушение на Евкурова — дело рук боевиков, говорят некоторые обстоятельства. Во-первых, это соответствует идеологии современных северокавказских боевиков. Она построена на том, что каждый мусульманин сегодня обязан вести вооруженную борьбу за установление власти провозглашенного в 2007 году «Имарата Кавказ». Все, кто поддерживает российскую власть, объявляются «кафирами» (то есть «неверными», если это немусульмане) или «муртадами» (то есть «отступниками», если это мусульмане). Террор объявлен и против известных религиозных деятелей республики. На Кавказе эти люди очень авторитетны. Но представители ваххабитского подполья не признают традиционных религиозных лидеров и в первую очередь записывают их в число «муртадов». Нужно отметить, что по какой-то внутренней логике руководство общекавказского ваххабитского подполья сегодня считает приоритетными не чеченское, а именно ингушское и дагестанское направления. Таким образом, президент Ингушетии был весьма вероятной мишенью для ваххабитов. В эту версию укладывается и почерк теракта против Евкурова. Подрывное дело отточено боевиками за две военные кампании в Чечне.

Ингушское подполье — тема особого разговора. Усиление его, так же как и уход в подполье значительной части Кабардино-Балкарского джамаата, произошло в силу сплетения разных факторов. Правозащитники говорят в основном об одном из главных факторов — протесте населения Северного Кавказа против жестоких методов работы местных и федеральных силовиков и ставленников Москвы. Но есть и целый ряд объективных факторов, в первую очередь идеологический вакуум. На Северном Кавказе произошла эволюция сепаратистского движения. Оно начиналось как этническое (например, чеченский сепаратизм), а трансформировалось в религиозное. Этому способствовали два фактора: первый — разочарование части радикальной молодежи кавказских республик в националистических идеях. Второй фактор: эти настроения уловили и использовали лидеры сепаратистов. Например, по этому пути пошел Басаев, который лично курировал выход сепаратистского движения за пределы Чечни. Он понимал, что дагестанцы или ингуши не будут воевать против России за независимость Чечни. Нужна была идея, которая объединила бы представителей всех народов Северного Кавказа. Этой идеей и стал радикальный ислам.

Сторонники последнего считают националистов из числа северокавказских народов своими врагами.

Главные задачи сейчас для северокавказских боевиков — сохранить движение и демонстрировать свою способность совершать серьезные акции. Первая задача была достигнута путем трансформации движения в сетевую структуру по примеру многих других, в том числе международных террористических группировок. Однако северокавказская террористическая сеть имеет свои особенности, среди которых наличие руководящего ядра и крупных «подсетей», которые именуются на языке боевиков «вилаятами» «Имарата Кавказ». Вторая задача, как мы видим, тоже ими достигается. Причем ваххабитскому подполью очень выгоден высокий криминальный фон на Кавказе: когда криминальные преступления или межклановые разборки приписываются боевикам. Это удобно нашей правоохранительной системе, но это выгодно и боевикам, так как повышается их «статус».