Несмотря на то что с рынков сейчас идет много оптимистичной информации, эксперты все равно предупреждают: осенью нашу экономику может накрыть «вторая волна» кризиса, связанная с проблемой «плохих долгов». Больше всего этого боятся, пожалуй, банки — и те, кому они должны. О том, как решить этот комплекс проблем, мы побеседовали с депутатом Госдумы, членом Наблюдательного совета Центробанка Анатолием Аксаковым.

— Анатолий Геннадьевич, по прогнозам Центробанка, уровень просроченной задолженности в банковской системе, который пока составляет 4%, вырастет до 10—12%, что потребует рекапитализации банковской системы дополнительно на 500 млрд руб. Вы называли цифру в 1 трлн руб. Объясните, пожалуйста, как это рассчитывается и как именно эти деньги помогут нашей банковской системе избежать «второй волны» кризиса?

— Общий объем кредитов, которые выданы предприятиям и физическим лицам, составляет примерно 17 трлн руб. Если взять от них 10%, то в зоне риска окажутся займы на общую сумму в 1,7 трлн руб. Часть кредитов будет реструктурирована и пролонгирована, у некоторых банков будет отозвана лицензия, и проблема их «плохих кредитов» решится автоматически. Но существенная часть проблемной задолженности все равно останется подвешенной, и как раз для решения этой проблемы необходимо рекапитализировать банковскую систему.

Главная проблема, с которой столкнутся банки, — это потеря капитала, которая происходит при списании «плохих долгов». В результате кредитная организация нарушает норматив достаточности капитала, который рассчитывается как отношение капитала к активам. Если этот показатель падает ниже уровня 2%, то у банка автоматически отзывается лицензия. Поэтому рекапитализация поможет избежать принципа домино — большинство банков продолжат работу на рынке.

По моим оценкам, на это необходимо 750 млрд руб., хотя ЦБ в принципе готов и на более активные действия. Все станет ясно в сентябре: если ситуация в реальном секторе не изменится, а фондовый рынок, который сейчас растет, развернется, придется принимать новый антикризисный пакет.

— Осенью правительству и ЦБ пришлось практически на ходу выстраивать систему кредитования банковского сектора за счет госсредств: заработали такие инструменты, как субординированные кредиты, аукционы Минфина. Сейчас эта система отлажена или она нуждается в дальнейшем совершенствовании?

— Нас беспокоит то, что региональные банки отсекаются от субординированных кредитов, то есть займов, которые как раз и идут на пополнение капиталов банков, а значит, помогают решать проблему «плохих долгов». Дело в том, что минимальная планка уставного капитала для получения таких кредитов очень высокая — 3,5 млрд руб. В итоге федеральные банки, удовлетворяющие подобным требованиям, получают финансирование, но недостаточно увеличивают объемы кредитования. А региональные банки, которые ссужают деньги реальному сектору куда более активно, денег не получают. Это неправильно, ведь именно они работают с малым и средним бизнесом, который возвращает кредиты лучше, чем крупный.

Развитие малого и среднего бизнеса могло бы диверсифицировать нашу экономику, стать локомотивом ее развития. Но из 1100 банков в России только 48 могут получать субординированные кредиты. Поэтому мы ставим вопрос об изменении минимальной планки уставного капитала с 3,5 млрд руб. до 1 млрд руб. Но это наше предложение правительство пока, к сожалению, не поддержало.

— Насколько судебная система сегодня готова к тому, чтобы справиться с огромным объемом разбирательств по вопросам просроченных кредитов как юридических, так и физических лиц, которые неизбежно возникнут по ходу развития кризиса?

— Здесь надо четко разделить взыскание долгов с физических и с юридических лиц. В отношении бизнеса нужно действовать жестко, гражданам же необходимо дать возможность реструктурировать свои кредиты. Люди ведь и так живут в условиях кризиса, зачем же их еще и буквально загонять в петлю? Их кредиты нужно реструктурировать, на пять лет растягивать процедуру погашения задолженности. Конечно, речь идет не о прощении, а именно о возможности платить в щадящем режиме по кредиту в критических условиях, с тем чтобы вернуть его позже, но сполна.

А вот если бизнес ведет себя нагло, по принципу «долги платят только трусы», то таких бизнесменов надо подавлять. Нужно ввести уголовную ответственность за невозврат кредитов, систему упрощенного рассмотрения таких дел в суде и обращение взыскания на предмет залога. Кризис на то и кризис, чтобы те, кто неэффективен, ушли с рынка.

— Очевидно, что многие заемщики, особенно ипотечники, не смогут расплатиться с кредиторами даже после реализации залога, но и взыскать с них этот долг будет весьма проблематично. Не стоит ли в связи с этим активизировать работу по принятию закона о банкротстве физических лиц, который позволит на понятных юридических основаниях списывать остаток задолженности?

— Действительно, надо срочно вводить институт личного банкротства. Правительство подготовило соответствующий законопроект, но пока не внесло его в Госдуму. По Конституции каждый гражданин имеет право на жилище, поэтому в принципе выселить из единственной квартиры его никто права не имеет. Жилищное законодательство надо приводить в соответствие с Конституцией.

— Приятно слышать это от человека, представляющего банковское сообщество…

— Понимаете, как банкир, я считаю, что в данной ситуации не надо забирать жилье у людей. Его ведь не продашь по той цене, по которой его брали на момент выдачи кредита.

— Во многих договорах по ипотеке существует пункт о том, что ухудшение качества залога может рассматриваться как основание требовать досрочного погашения кредита. Некоторые банки применяют этот пункт в связи с резким падением цен на рынке недвижимости, что может превратить платежеспособного заемщика в дефолтного без его вины. Может, стоит как-то откорректировать федеральное законодательство?

— Если заемщик добросовестно исполняет свои обязательства, то он должен быть защищен. Банк тоже рискует, выдавая кредит, и он здесь не должен диктовать свою волю заемщику. Залог обесценился? Это — проблема банка. Нельзя в таких случаях требовать досрочного погашения или изменения условий договора. Форс-мажор — это наводнение, землетрясение, цунами, а рынок — это рынок.

— Расскажите подробнее об инициированном вами законе, позволяющем ограничить схемы по мошенничеству с кредитными автомобилями.

— Главное, что будет создана единая база кредитных автомобилей. Регистрацией залога на транспортные средства будет заниматься Госавтоинспекция — одновременно с их постановкой на учет. В паспорте технического средства и других документах будет делаться специальная пометка, и получить новый «чистый» документ взамен якобы утерянного, как сейчас делают мошенники, будет невозможно. Закон поможет защитить и граждан, и банки. Кстати, я уверен, что удастся снизить и проценты по автокредитам — ведь снизятся и риски.

— В настоящее время коллекторские агентства зачастую действуют излишне жестко — их деятельностью заинтересовалась даже Генпрокуратура. Может, стоит принять закон о коллекторской деятельности, который направил бы их работу в более цивилизованное русло?

— Коллекторские агентства нужно поставить в жесткие рамки, определить их права и ответственность за нецивилизованные методы воздействия на заемщиков, такие как ночные звонки, давление на родственников, не говоря уже о применении грубой физической силы. Мы уже подготовили такой закон. Он, что показательно, будет называться не «О коллекторской деятельности», а «О защите прав заемщиков».

— Какие еще изменения в банковское законодательство кажутся особенно актуальными в связи с экономическим кризисом?

— Нужна система регистрации залога на движимое имущество — не только на автомобили. Уже долго ждет своего часа закон о секьюритизации, принятие которого даст банкам право выпускать ценные бумаги, обеспеченные кредитами. Сегодня банки имеют право выпускать только ипотечные ценные бумаги. А ведь можно было бы секьюритизировать автокредиты или кредиты малому бизнесу. Кроме того, пора уже принимать комплекс законов, направленных не на преодоление кризиса, а на создание новой финансовой архитектуры. Надо консолидировать биржи, депозитарии, которых слишком много. Из-за раздробленности наша инфраструктура неконкурентоспособна на внешнем рынке. Нам надо развивать рынок производных ценных бумаг — деривативов. Многие говорят, что именно деривативы привели к кризису в мировой экономике, и определенная логика здесь есть. Но ведь мы, создавая этот рынок с некоторым опозданием, можем извлечь уроки из чужих ошибок, а взять из мирового опыта, наоборот, все лучшее.

— О «второй волне» кризиса сказано уже столько, что люди даже перестали ее бояться. И тем не менее — какие риски существуют для банковского, фондового и валютного рынка?

— На мой взгляд, ЦБ контролирует ситуацию, и у него есть большой перечень инструментов, с помощью которых он может погасить вторую и последующие волны. Но здесь важно работать оперативно, держать руку на пульсе, иначе ситуация может развернуться.

Риски в мировой экономике связаны с тем, что Федеральная резервная система и правительство США выбросили на рынок очень много своей валюты для преодоления кризиса. Неизбежное следствие этого — инфляция. То же самое делает Европейский центральный банк, и огромные потоки валюты начинают носиться по миру. То здесь, то там начинают надуваться пузыри. Боюсь, что один из них — в России. Эти же ничем не обеспеченные деньги взвинчивают цены на нефть, что со своей стороны тоже подогревает наш фондовый рынок. Горячие деньги, как уже показали недавние события, в любой момент могут уйти из страны, уйти из нефти. Тогда рухнет отечественный фондовый рынок и утянет за собой рубль. Придется снова тратить золотовалютные резервы на поддержание курса валюты, но вот хватит ли их теперь — уже вопрос.

Рубль не может долгое время укрепляться только на внешних факторах. Ведь его курс зависит не только от цены на нефть, но и от общего состояния экономики. Если наша экономика заработает, рубль будет укрепляться вне зависимости от внешних процессов. Для этого необходимо производить то, что пользуется спросом. Быстро отреагировать на этот вызов могут только малые и средние предприятия, а они зависят от кредитования со стороны региональных банков, которые в свою очередь ждут финансовой поддержки от государства. Так что запустить механизм оздоровления отечественной экономики можно, главное — сконцентрировать ресурсы на правильных направлениях.