В пятидневной поездке президента США по Старому Свету были три ключевые точки: Каир, где глава Белого дома протянул руку исламскому миру; и две европейские — концлагерь Бухенвальд и нормандский пляж Омаха.

На гигантском кладбище маленького городка Кольвиль-сюр-Мер в субботу состоялась церемония в честь 65-летия высадки союзников в Нормандии, открытия Второго фронта.

Там не было грандиозного шоу с демонстрацией военной мощи, хотя у участников торжества не меньше материальных возможностей, чем у организаторов парада на Красной площади.

Разве что почетный караул, военный оркестр, да пролет эскадрильи самолетов отметили торжественность момента. Была литургия под серыми сводами Канского кафедрального собора. Не было пафосных слоганов о «нашей победе», потому что ни в какой войне не бывает победителей — бывают только потерпевшие.

В присутствии ветеранов, которым сейчас 85—90 лет, высокие слова о победе сказали Николя Саркози, Барак Обама, Гордон Браун, глава правительства Канады Стивен Харпер. Принц Чарльз впервые представлял Великобританию вместо своей матери, королевы Елизаветы, последней из живущих глав государств, которые носили в 44-м военную форму.

У них не совсем одинаковые взгляды на вклад наций в победу и на судьбы Европы. Но никому не пришла в голову мысль создавать комиссии по борьбе с фальсификацией истории. История — не маленькая девочка, как-нибудь сама за себя постоит. А интерпретировать ее в угоду политике всегда будут по-разному, в зависимости от меры цинизма или рвения, создавай хоть тысячу комиссий. К истории это имеет косвенное отношение.

В отличие от 2004-го, когда рядом, в Ароманше, отмечали более круглую дату того же события и приезжал Владимир Путин, на этот раз Россия не была представлена. Части Красной армии не открывали Второго фронта — им хватало первого. Российскому патриоту обидно слышать о решающем значении военной операции в Нормандии для победы над нацизмом. В этом, наверное, Западу и России трудно сойтись.

Но участники церемонии ставили акцент не столько на самой войне, сколько на том, ради чего воевали и что произошло в Европе после победы: план Маршалла и экономическое процветание, демократия, прочный мир на западе континента…

Про Россию вспомнил Обама. Он сказал о смелости и героизме американцев, канадцев, британцев, русских, бойцов французского Сопротивления, которые выступили против нацизма. Выделил канадцев, на чью страну вообще никто не нападал, а они сами пошли в далекую Европу в бой за либеральную идею, и русских, которые принесли самые большие жертвы на алтарь победы.

Он ухватил нюанс, который чаще всего ускользает из дискуссий о войне: русские сражались против оккупантов, американцы, англичане, канадцы — за модель жизнеустройства. Это было столкновение двух разных систем, созревших в рамках одной и той же западной цивилизации.

Мозги по-разному закручены. Что важнее — национальные интересы (в интерпретации вождей) или человек? Проблема, которая решалась во Второй мировой войне в Европе, не решена в мире. Что ценнее — личная свобода, суверенитет государства, национальная и культурная идентичность?

Обама и Саркози в Кане публично признали «тактические» разногласия. По мнению Обамы, дело каждого, какую носить одежду. В том числе мусульманские хиджабы. Саркози возразил: пусть носят, но не чиновницы в администрации при исполнении (Франция — светское государство). В других местах — тоже пожалуйста, но если только это свободный личный выбор, а не принуждение семьи и сообщества (Франция — страна свободы личности).

Обама хочет, чтобы Турция была в Европейском союзе, потому что она — надежный союзник Запада. Правда, оговорился, что не Америке это решать, а европейцам.

Саркози настаивал, что Европа как ценностное понятие должна иметь границы. Она не может расширяться в неопределенность, потому что она — фактор стабильности. Турция, Россия могут иметь с ней общую зону свободной торговли и общую систему безопасности, получать выгоду от экономической интеграции, но останутся вне ЕС. Турция — это мост между европейской и мусульманской цивилизациями, но для этого ей не обязательно быть членом ЕС.

Тактические разногласия блекнут перед общей задачей, и Саркози приветствовал факт, что «первая мировая держава» берет на себя ответственность за предотвращение «конфликта цивилизаций».

Западные союзники открыли страницу «после Ирака» и сегодня одинаково видят проблемы Израиля и Палестины, Ирана, Афганистана, Северной Кореи…

«Большие тоталитарные системы ХХ века повержены, — сказал французский президент, подводя итог 60 с лишним лет после войны. — Угрозы, которые сегодня нависают над будущим человечества, — другого рода, но не менее серьезны».