Это очень субъективные, произвольные заметки. Я просто была участницей конференции. Как, впрочем, и трех предыдущих. Слушала, записывала себе в блокнот разные интересные «словесные выражения», наблюдения, «мысли вприкуску». Стенографический отчет всего, что там обсуждалось, будет попозже, и кто захочет — ознакомится. А пока вот мои заметки на полях. Что-то успела записать дословно, что-то в пересказе, где-то указываю автора, где-то это просто голос из зала. Главное, как мне кажется, что эти чтения продолжаются, все больше на них приходит очень разных людей, все больше экспертов.

Кстати, у Михаила Гаспарова я прочла: «Слово intelligentia принадлежит еще классической, цицероновской латыни; оно значило в ней «понимание», «способность к пониманию». За две тысячи лет оно поменяло в европейской латыни много оттенков, но сохранило общий смысл. В русский язык оно вошло именно в этом смысле».

То есть у интеллигенции одна обязанность — понимать.

*  *  *

Так вот: IV Ходорковские чтения. Тема: «2009. От стабильности к неопределенности». Три сессии: «Экономический кризис: возможные меры воздействия», «Состояния элит: способность принять меры», «Состояние общества: способность к коллективным действиям».

Восемнадцать выступлений — нет, не докладчиков, собственно никаких докладов не было, просто «импульс-выступления» экспертов, короткие, «до пяти минут», и что-то говорили с места участники конференции (до двух минут).

«Мы впервые встречаемся в ситуации, когда рядом с нами идет суд над человеком, именем которого названы наши чтения», — сказал Арсений Рогинский.

(Хамовнический суд, где по «второму кругу» судят Михаила Ходорковского и Платона Лебедева, — почти что в двух шагах от зала конференции, просто стеклянный мост перейти.)

Президент фонда «Либеральная миссия» Евгений Ясин: «Тяжелые проблемы, с которыми мы сталкиваемся в процессе экономического кризиса, связаны как раз с той акцией, которую провели в 2003 году наши власти». (Имеется в виду нападение на ЮКОС). Евгений Ясин уверен: мы еще долго будем сталкиваться с последствиями этого события, и выход из кризиса будет осложнен прежде всего этим обстоятельством.

*  *  *

«Никогда не путайте честное несогласие с подрывной деятельностью», — говорил, обращаясь к носителям власти, президент Эйзенхауэр. Не знаю, как американская власть, а наша почти всегда путает.

Нынешняя российская элита ни на что важное и значительное неспособна, считает Юрий Афанасьев. У элиты должны быть «проясненный взгляд и незамутненное сознание». А их-то как раз и нет. Есть, по мнению Юрия Афанасьева, позиция коллаборационизма. Свое подобострастное отношение к власти элита так объясняет: надо жить, надо сотрудничать. Вот и живет-сотрудничает. Но ничего не «производит». Не всем сидящим в зале это понравилось, но Юрий Афанасьев сказал то, что думал.

Кто-то добавил к вышесказанному: у нас какая-то второстепенная элита.

Голос из зала: «А вот во Владивостоке после того, как подмосковный ОМОН разогнал митинги протеста, люди стали носить в карманах Конституцию, и чуть что не так, т.е. при малейших попытках милицейского произвола,  показывают эту красную книжечку: вот наши права! Предлагаю всем правозащитникам объединиться вокруг Конституции, создать общество конституционных приверженцев».

На что профессор МГУ доктор юридических наук Елена Лукьянова заметила, что такое объединение возможно только вокруг II главы — по правам человека.

Говорили о разном, по-разному, но что я заметила: не искали виноватых, не впадали в синдром несравненной своей правоты. Виноваты ведь все. А более всего виноваты те, кто не считает себя виноватым. Кто-то заметил: «Надо давать поручения самим себе».

Когда заговорили о том, сможет или не сможет сделать что-то либеральное президент Медведев, мудрый Шейнис заметил: «Мало кто представлял, на что способен Хрущев в 1953 году и Горбачев до 1985-го…»

Татьяна Ворожейкина, независимый эксперт: «Элиты не берутся ниоткуда. И без демократизации социальных отношений ничего не изменить». И еще через какое-то время Ворожейкина скажет очень внятно и отчетливо: «Следует ли ожидать оживления социальных отношений? Ожидать не следует. Следует участвовать в этом оживлении».

О нарастании протестной общественной активности. Вокруг каких проблем сегодня чаще всего консолидируется наше общество? Вокруг ксенофобии и нацизма. И это ярко показал фильм Бардина «Россия-88». И вообще — чего мы хотим? Активности толп или активности граждан?

Что такое патриотизм? Сделать так, чтобы страна стала лучше? Или: считать, что мы и так лучше всех? Нас все время тянет на второе. Владимир Соловьев (философ, не путать с телеведущим) сказал: «Патриотизм — это национальный эгоизм».

Интересное замечание одного из экспертов: «Российский человек — не пассивен. Он — агрессивно неподвижен».

О социальной сети в интернете. Растет вширь, вглубь, набирает свою самостоятельную силу, не оглядываясь ни на власть, ни на самых умных экспертов.

Мариэтта Чудакова: «Почему говорят, что у элиты с народом не получается разговора? У тех, кто пробовал, — получается. Очень даже получается. Я вот сейчас пишу книгу для подростков. Я пишу, обращаясь к ним: это — ваша страна…»

Правозащитник Сергей Ковалев: «Нас очень долго и очень эффективно убеждали в сверхценности личной успешности и малоценности общих ценностей. И вот наше общество раскололось на академических коллаборационистов и радикальных бузотеров. Не надо демонизировать власть. Власть — всего лишь служебный аппарат гражданского общества. Но нам нужны отчетливо понимаемые гражданские ценности. И — бесстрашные, беспристрастные, бескорыстные лидеры, которые умеют разговаривать с людьми. И идеалы нужны. Потому что когда нет идеала — бессмысленны любые политические приемы».

*  *  *

Рядом с круглым столом, за которым собрались докладчики, — один пустой стул. Арсений Рогинский сказал, что поздним вечером перед конференцией получили от Михаила Ходорковского текст: обращение к участникам чтений. Модераторы каждой сессии зачитывали отдельные — по «своим» темам — куски этого обращения. «Вот так Михаил Борисович — участник нашей работы», — «объяснил» пустой стул Рогинский.

Чтения проводились как «мозговой штурм». Принимали участие: С.В. Алексашенко — директор по макроэкономическим исследованиям Государственного университета Высшей школы экономики, А.А. Аузан — президент института национального проекта «Общественный договор», Т.Е. Ворожейкина — независимый исследователь, Е.Ш. Гонтмахер — руководитель Центра социальной политики Института экономики РАН, С. Грин — член научного совета Московского центра Карнеги, С.М. Гуриев — профессор, ректор Российской экономической школы, М.Г. Делягин — директор Института проблем глобализации, М.А. Липман — главный редактор журнала Pro et Contra, А.Б. Рогинский — международный «Мемориал», Е.Г. Ясин — президент фонда «Либеральная миссия», И.Е. Ясина — руководитель Клуба региональной журналистики и другие.

Организаторы чтений: международное историко-просветительское правозащитное и благотворительное общество «Мемориал», институт национального проекта «Общественный договор», фонд «Информатика для демократии».

Михаил Ходорковский: Политически близкие силы должны научиться договариваться

Обращение к участникам IV конференции «Российские альтернативы» (IV Ходорковские чтения)

Дорогие друзья!

С большим интересом читаю ваши публикации и очень рад, что чтения стали еще одной площадкой обсуждения общественных проблем.

Позволю себе кратко сформулировать свои мысли по обсуждаемым вопросам.

Обсуждая возможность возвращения российской экономики в докризисное состояние, по-моему, важно понять, что мы имеем в виду. Если уровень среднегодовых доходов бюджета и размер ВВП, то возможно. Хотя, конечно, трудно ожидать такого темпа притока иностранных и псевдоиностранных инвестиций, а это большой кусок «докризисного пирога».

Если мы обсуждаем темпы роста доходов, то в сырьевой парадигме — вряд ли, так как такая динамика роста цен за «90-долларовым рубежом» сомнительна.

Тем более важной становится направленность антикризисных действий власти, которая должна обеспечить, чтобы посткризисное восстановление пошло по иной, инновационной модели. Под ней я понимаю не только высокотехнологическую, но и всякую предпринимательскую активность, позволяющую диверсифицировать экономику на низовом, самом устойчивом уровне.

Для этого, на мой взгляд, необходимы постепенные институциональные изменения, создающие базовые условия для инновационного развития.

Первые шаги: независимость судов, финансовая независимость местного самоуправления. Без этого не обеспечить возможность быстрой и позитивной самоорганизации территориально разобщенного российского общества.

Далее: ограниченная политическая конкуренция и независимость СМИ (речь идет об электронных СМИ). Я умышленно говорю именно об «ограниченной» конкуренции, т.к. предполагать возможность на этом этапе равноценной конкуренции не приходится. Снятие же всех барьеров (включая % и подписные) сломает выстраивание политического пространства. Политически близкие силы должны научиться договариваться, что нам, в России, не свойственно. Нельзя забывать и о риске быстрого развития центробежных тенденций на региональном уровне.

Далее: инвестиции в инфраструктуру под контролем независимых судов, СМИ, политических структур в рамках федеральных и региональных парламентов (необходимо изменение некоторых законов). Причем, во-первых, речь идет об институте парламентских расследований, который, как открытый и более независимый, должен стоять над любым другим тогда, когда речь идет о главном полномочии парламента — расходовании бюджетных средств.

Сегодня структура власти очевидно меняется. Важен вопрос: не произойдет ли реставрация, или докуда дойдут изменения? Борьба, хоть и подковерная, но ожесточенная. Предсказать не берусь. Очень интересно, что думают другие люди?

На мой взгляд — необходимость расширения круга элит, участвующих в политическом процессе, назрела. Одна сторона (властная) — сформирована. О качестве можно говорить долго. Вторая («парламентски оппозиционная») — деградирует из-за лишения живой подпитки интеллектуалами. Независимая же оппозиция вообще исключена из практического обсуждения стоящих перед страной проблем.

Это сделано властью умышленно, для контроля «политической поляны», но интересы инновационного развития требуют изменения ситуации. Россия не может быть конкурентоспособной, используя даже не 50, а 5—10% своего и без того подорванного интеллекта.

Помимо более широкого вовлечения элит в процесс выработки конкретных решений нужна живая политическая конкуренция, которая только и позволит взять под контроль коррупцию. Без этого эффективность использования ресурсов страны минимальна.

Пока реально «шарик» катится «вниз». То есть финансируются те, кто обладает большим влиянием (сырьевики), и те, кто способен быстрее и больше «занести». Это никак не могут быть реально инновационные отрасли, только их неконкурентоспособные муляжи, или коррупционно-емкие производства (там, где точный учет затруднен, а капиталовложения — гигантские) типа «ямочного» ремонта дорог.

Оживление общественной активности очевидно, но пока в маргинальных формах, так как организующие элементы последовательно уничтожаются. А неизбежно — так как темпы роста благосостояния общества будут в лучшем случае невелики. В то же время даже при темпах роста в 2—3% годовых, но при нашем низком общем уровне жизни возникновение локальных напряжений снять нельзя (в «отраслевом» и региональном разрезе). Отсутствие финансовой самостоятельности местной власти усугубляет ситуацию, лишая реагирование оперативности и адекватной обратной связи.

Консолидация общества пока маловероятна, скорее речь пойдет о возникновении локальных центров кристаллизации по классике «жанра» — ЖКХ, работа, зарплата, борьба с коррупцией и чиновничьим произволом на местах плюс «интеллигентская» маргинальная чересполосица по поводу нарушений прав человека и бюрократического идиотизма.

Будут ли массовые выступления против коррупции и произвола чиновников? Не знаю. Возможно ли выйти на такой уровень «абстрагирования» без организующих сил? Есть ли такие силы? Когда и как произойдет слияние процессов, происходящих в «центрах кристаллизации»? Интересно услышать мнения.

От всей души желаю успехов.