Совет Федерации по представлению президента назначает нам генерального прокурора, председателей Верховного и Высшего арбитражного судов, а согласно утверждаемым сейчас поправкам в 2012 году (или раньше) назначит и председателя Конституционного суда РФ. Именно не себе, а нам назначит, потому что наша жизнь в конечном итоге и от этого во многом зависит.

О назначаемых таким образом на высокие посты людях, нравятся они нам или нет, мы все-таки что-то знаем. А что мы знаем о тех, кто их нам назначает?

Президент Карачаево-Черкесии, в прошлом игравший заметную роль как судья Конституционного суда (а следующего председателя КС РФ, напомню, назначит нам Совет Федерации), представляет в порядке продления полномочий в верхней палате доктора юридических и политических наук Ратмира Айбазова. Сейчас он заместитель председателя Комитета по правовым и судебным вопросам, имеет влияние в вопросах назначений и смещений судей, хотя в публичных дискуссиях не участвует. Кандидатура должна быть одобрена новым составом Законодательного собрания республики, избранным 1 марта, в течение трех месяцев. Между тем по поводу этой кандидатуры могут возникнуть вопросы.

В 2006 году журнал «Компромат» (безусловно, своеобразный, но официально зарегистрированный) обнародовал в республике (только в Карачаево-Черкесии, да еще в аппарате Совета Федерации журнал и был распространен) сведения о том, что весной 1979 года студент Саратовского юридического института Ратмир Айбазов был осужден за изнасилование. Хотя «Компромат» не слишком респектабельный источник, опубликованные документы подлинные. Из факсимиле учетной карточки осужденного можно узнать, например, что два года и два месяца до направления «на химию» будущий сенатор провел не в колонии усиленного режима согласно приговору, а в камере № 97 СИЗО-1 Саратова — по нашим сведениям, это четырехместная блатная камера для хозобслуги.

Было бы неловко позвонить члену Совета Федерации и спросить: «Правда ли, что вы никого не изнасиловали в Саратове в 1979 году?» — а именно так должен быть сформулирован вопрос после решения президиума Саратовского областного суда от 16 июня 2003 года, которым приговор 24-летней давности был отменен, а дело прекращено. Поэтому наши вопросы адресуем тем, кто готовил и принимал это решение в 2003 году.

Прежде всего мы официально получили в Саратовском областном суде копию «производства по жалобе № 07у-1630» на 14 страницах. Три из них — это жалоба в порядке надзора гражданина Айбазова (о том, что с 2001 года он являлся членом Совета Федерации, заявитель предпочел не сообщать), полученная судом 16 декабря 2002 года, в которой рассказана в общем довольно обычная история. На старый Новый год, 13 января 1979 года, студент Айбазов с другом пригласили к себе двух девушек, танцевали-выпивали, а с одной из них — по имени Ольга — Айбазов (чего уж тут скрывать) «вступил в половую связь». Все было добровольно, но через несколько дней девушка подала в милицию заявление об изнасиловании. Бывает. Мало ли что с кем было четверть века назад, мы вообще не об этом. Ситуация в самом деле «пограничная» и в целом стандартная — таких дел в российских судах рассматриваются тысячи. Нехарактерно другое: если уж приговор состоялся и «устоял», добиться возбуждения надзорного производства о его пересмотре очень нелегко, тем более спустя четверть века. Хотя и право такое ни за кем из честных людей не признать, конечно, нельзя.

Заместитель председателя Саратовского областного суда Супрун запросил из Кировского районного суда материалы уголовного дела и получил ответ (это еще две страницы), что в 1979 году дело было отправлено по запросу в Верховный суд РСФСР, да так и не вернулось. Уничтожены за давностью лет и другие документы. Председатель Саратовского облсуда А.И. Галкин корректно сообщил заявителю, что при таких обстоятельствах дело рассмотреть нельзя и вернуться к его восстановлению (!) можно будет хотя бы при обнаружении копии приговора («в том числе и при Вашем содействии, если у Вас есть предположения, где они могут сохраниться»).

Поскольку Галкин в таком ответе, по сути, отказался брать ответственность на себя, в дело вступил с надзорным представлением прокурор Саратовской области А.В. Бондар. Цитируя некий приговор в отношении Айбазова, прокурор находит его недостаточно доказанным и просит президиум облсуда прекратить это дело «за отсутствием события преступления». Далее в докладе судьи Н.П. Асташкиной и в решении президиума областного суда лишь на разный лад повторяются аргументы прокурора и его довод о необходимости соблюдать презумпцию невиновности. О других случаях такого толкования презумпции невиновности после вступления приговора в законную силу, да еще прокуратурой, специалисты не помнят. Может быть, здесь была бы уместнее презумпция правильности приговора, вынесенного 24 года назад и, конечно, тогда же «засиленного» (оставленного в силе) вышестоящими инстанциями.

Вот и все «производство» на 14 листах. В нем нет никаких следов обращения к потерпевшей по имени Ольга, хотя статья 407 УПК РФ (2001 года) не позволяет рассматривать дело, в том числе в порядке надзора, без извещения потерпевших. В ответ на запрос «Новой» накануне публикации бывший саратовский прокурор А.В. Бондар уточнил, что дело было восстановлено Кировским районным судом в мае 2003 года на основании допроса прокурора, поддерживавшего обвинение, и адвоката обвиняемого, но сведений об этом в осмотренном нами «производстве» в областном суде нет. Нет там и копии приговора от 24 апреля 1979 года, который во всех документах, в том числе в заявлении самого Айбазова, сначала назывался почему-то приговором от 26 марта 1979 года. Нет ответа на вопрос, откуда же он после долгих поисков все-таки взялся, а следовательно, насколько вообще этому документу можно верить как подлиннику.

В конце прошлого года подконтрольными саратовскому отделению «Единой России» газетами была развязана сложная и некрасивая по исполнению кампания по дискредитации председателя Саратовского облсуда Александра Галкина, в результате чего он подал в отставку и был освобожден от должности в феврале 2009 года. Об уровне этой кампании можно судить хотя бы по тому, что на Первом канале федерального телевидения в приложении к программе «Время» был без всяких доказательств показан сюжет о ДТП 28-летней давности, к которому якобы как-то был причастен Галкин. Использовались за неимением ничего более внятного и сведения о том, что жена Галкина была адвокатом, но информация о «деле Айбазова» в эту кампанию вброшена не была, хотя трудно представить, чтобы лидеры саратовской «Единой России» не имели экземпляра журнала «Компромат».

По-видимому, атакуя Галкина, который на своей должности не всегда принимал решения в их пользу, саратовские политики берегли другую и, возможно, главную в «деле Айбазова» фигуру — бывшего прокурора Саратовской области (а до этого города Сочи) Анатолия Бондара. К 2006 году, когда появился журнал, Бондар стал заместителем генерального прокурора Устинова, затем вместе с его командой он перешел в Министерство юстиции, а оттуда после ухода Устинова из Минюста недавно переместился в судебный департамент при Верховном суде РФ в качестве заместителя генерального директора.

Когда прокурор Бондар, точнее, его сын, следователь, спустя пару месяцев после отъезда отца выезжал из их квартиры в Саратове, местный журналист Александр Крутов нашел в мусорном ящике рядом с домом переписку семьи Бондар о приобретении дома в Баден-Бадене. Например, из письма директора фирмы по торговле недвижимостью в Германии следовало, что адресатам предлагался после ремонта «с учетом вашего выбора (дверей, камина и отделки ванных комнат)» особняк за 705 тыс. евро с гаражом за 7,5 тыс. евро. Можно не верить в версию о мусорном ящике, но документы такие имеются. На публикацию их в саратовской прессе Анатолий Бондар не ответил, но подлинность писем после прокурорской проверки подтвердил в одном из интервью пришедший на смену Бондару и убитый в феврале 2008 года прокурор Саратовской области Евгений Григорьев.

Экс-председатель Саратовского облсуда Галкин после отставки стал малодоступен, мы случайно встретились на Совете судей в Москве в прошлый вторник, но он не выразил желания отвечать на наши вопросы о «деле Айбазова». Ответ А.В. Бондара на наш запрос в судебный департамент лишь подтвердил, что ни потерпевшая, ни ее защитник для участия в прекращении дела «за отсутствием события преступления» не приглашались, он не прояснил механизма появления приговора, как и причин отсутствия его в тех документах, которые хранятся в областном суде. На предложение прокомментировать (если у него будет такое желание) переписку из мусорного ящика заместитель гендиректора судебного департамента Бондар до момента подписания этого номера в печать не ответил.

«Новая» передала сотрудничающему с нами в этом расследовании саратовскому журналисту Александру Крутову запрос в Кировский районный суд Саратова, где должно храниться «восстановленное дело», в том числе в каком-то виде приговор от 24 апреля 1979 года. Что это за документ и насколько точно он процитирован в решении о реабилитации 2003 года? Это мы узнаем позже: Кировский суд не счел возможным сразу показать дело саратовскому журналисту, но обещал ответить «в установленные законом сроки». Надеемся, деталями реабилитации Айбазова после нашей публикации заинтересуются и органы судейского сообщества, мы, конечно, будем рады опубликовать результаты их проверки.

Но вопрос о продлении полномочий заместителя председателя Комитета СФ по правовым и судебным вопросам Айбазова решается на днях. Император Калигула ввел в сенат коня. А мы не хотим там темных лошадок.