В Хамовническом райсуде Москвы стартовали предварительные слушания по очередному уголовному делу в отношении Михаила Ходорковского и Платона Лебедева (о том, в чем их обвиняют, — см. «под текст»).

…В 7-м Ростовском переулке стражи порядка начали работать с раннего утра 3 марта. Здание суда они называли «режимным объектом», а все происходящее за стенами этого объекта — «мероприятием». Под пристальным присмотром силовиков (среди которых были сотрудники ФСБ, спецназа, ГУВД и ОМОНа) помимо дома №21 — здания суда — оказались: Центральная детская библиотека имени Гайдара (находящаяся напротив) и пешеходы, ни один из которых не прошел переулок без проверки документов. У адвокатов и журналистов, прибывших на процесс, проверяли удостоверения и паспорта.

Ходорковского и Лебедева доставили в суд за час до начала заседания на бронированных микроавтобусах. Ходорковский по прибытии в суд выкрикнул «Позор!», через металлические ворота неизвестные бросили ему несколько гвоздик.

Внутрь Хамовнического суда журналистов маленькими партиями стали впускать ближе к одиннадцати часам утра. При входе — тщательный осмотр сумок и документов. Главное — не лезть всем скопом, чтобы не злить охранников.

— Ну, ну, ну! Дайте сначала одному пройти, не толпитесь!.. Бардака здесь не позволим! — отрезала женщина-охранник.

К двенадцати часам все 150 аккредитованных представителей как российских, так и зарубежных СМИ находились внутри здания, большая часть — непосредственно в зале суда на 4-м этаже. Руководила перемещениями журналистов пресс-секретарь Мосгорсуда Анна Усачева. Она показывала журналистам зал с установленными в нем тремя телевизионными плазменными панелями, на которых предполагалось вести прямую трансляцию из зала заседаний, и четко давала понять — к визиту большого количества представителей СМИ суд полностью готов.

Это отметили и адвокаты подсудимых, весьма обрадованные либеральными поблажками в сторону журналистского сообщества, возможно, гарантирующими, по мнению защиты, гласность и открытость судебных заседаний, чего так не хватало на первом процессе.

Да и сам зал, где судят бизнесменов и (где, кстати, снимался эпизод из «Мимино»), на удивление выбрали очень просторный.

Наконец, в двенадцать с минутами в зал ввели подсудимых. Фото- и телекамеры отреагировали мгновенно — их нескончаемые вспышки «выстреливали» по Михаилу Ходорковскому и Платону Лебедеву. Виновники происходящего были на подъеме, улыбок своих не сдерживали и всем своим видом напоминали молодых солдат, только что вернувшихся с фронта и переполненных впечатлениями о войне. На Ходорковском была темная элегантная дубленка (которую многие приняли за пальто), на Лебедеве — спортивный костюм. Зайдя в клетку, они улыбнулись друг другу, пожали руки и сели на скамью — везли их из СИЗО «Матросская Тишина» в разных микроавтобусах.

Ходорковского и Лебедева с нетерпением ждали не только журналисты, но и адвокаты (8 человек), а также государственные обвинители в лице «заслуженных» Дмитрия Шохина и Валерия Лахтина*. Рядом с прокурорами сидели двое так называемых потерпевших — молоденькая представительница Росагентства по федеральному имуществу и мужчина в летах, представляющий интересы «Роснефти» и «Томскнефти».

Когда время протокольной съемки истекло, прессу попросили покинуть зал. Журналисты не спешили.

— Выходите! — повысил голос конвоир.

И тут в зал неожиданно вошел председатель Хамовнического суда Виктор Данилкин.

— Заседание объявляется открытым, — начал он свою речь.

Конвой замолк. Перечислив статьи, инкриминируемые подсудимым, судья объявил о начале предварительных слушаний по делу и… попросил прессу разойтись.

В зале на 3-м этаже отключили плазменные телеэкраны, сотрудники суда следили, чтобы журналисты ни в коем случае не разговаривали в помещении по телефону. Правда, причину такого запрета на «открытом» процессе они объяснить отказывались. На улице же возле суда в это время сторонники Михаила Ходорковского проводили пикет, скандируя: «Свободу политзаключенным!», «Нет правовому нигилизму» и проч. Несколько человек, в том числе лидер Комитета антивоенных действий Михаил Кригер, по итогам акции были доставлены в отделение милиции.

…Через два часа слушаний судья Данилкин удалился на полтора часа в совещательную комнату — решать, удовлетворять или нет ходатайство защиты об отводе гособвинителей. По мнению адвокатов, Шохин и Лахтин принимать участие в процессе не имеют права просто потому, что уже успели зарекомендовать себя в деле ЮКОСа, имеют крайнюю заинтересованность в деле и нисколько не объективны. Судья принимал решение больше двух часов. Итог долгих раздумий — оснований для отвода обвинителей не найдено. Это было первое ходатайство, в котором отказали адвокатам.

Далее в предварительных слушаниях защитники жаловались, что конвой препятствует общению между подсудимыми и адвокатами, не позволяет им переговариваться, обмениваться документами по делу; не позволяет общаться с подзащитными и в перерыве, уводя их из зала заседаний.

— Конвой ведет себя как хозяин, — комментировала журналистам происходящее Каринна Москаленко.

В этой связи защита попросила выпустить Ходорковского и Лебедева из клетки и разрешить им сидеть за одним столом с адвокатами. Кроме того, защитники просили судью соблюсти конфиденциальность общения подсудимых и адвокатов, чему мешает опять же конвой. Но и эти ходатайства судом были отклонены как безосновательные.

На этом заседание закончилось. С учетом перерывов оно длилось всего три часа.

Как сказал «Новой» адвокат Ходорковского Вадим Клювгант, скорее всего закрытые предварительные слушания, которые должны определить дату начала основного процесса, растянутся на одну-две недели.

Однако своими впечатлениями и оценками начавшегося процесса адвокаты делиться пока не спешат, мотивируя это тем, что «еще довольно рано».

В свою очередь, Михаил Ходорковский свое мнение о первом дне заседания уже сформировал и через адвокатов попросил его озвучить журналистам:

«Появление на процессе хорошо известных личностей государственных обвинителей свидетельствует о желании заболтать суть дела, запутать суд и общественность, поскольку на самом деле все слишком шокирующе просто. Хитрить, прятаться за процессуальные увертки я не буду, а буду отвечать на любые вопросы по предъявленному обвинению. Я прошу общественность в ходе процесса сравнивать понятность и открытость моей позиции с закрытостью и непонятностью сути обвинения. Я не буду говорить о политической мотивированности процесса в открытых судебных слушаниях, чтобы не затруднять понимания шокирующей простоты дела. О моих политических взглядах всем и так известно из моих статей и публикаций в СМИ».

* Шохин по итогам первого процесса по «делу ЮКОСа» получил повышение по службе и орден Почета из рук Владимира Путина, а Валерий Лахтин «отличился» настойчивыми требованиями продления сроков содержания под стражей для бизнесменов.

Под текст

Согласно обвинительному заключению, Ходорковский и Лебедев сначала похитили и присвоили 38% принадлежащих государству акций Восточной нефтяной компании (стоимостью 3,6 млрд рублей). А также — якобы инициировали заключение договоров между ЮКОСом и его дочерними добывающими предприятиями. Это позволило топ-менеджменту ЮКОСа похищать продукцию, а затем продавать ее вдвое и даже вчетверо дороже (деньги отмывали через офшоры). Таким образом, Ходорковский и Лебедев, по мнению следствия, похитили 350 млн тонн нефти (цифра равна количеству всей добытой ЮКОСом нефти в период с 1998 по 2004 год), а выручку от ее продажи (487 млрд рублей и 7,5 млрд долларов) присвоили. Если по этим эпизодам бывших руководителей НК «ЮКОС» (Ходорковского) и МФО «МЕНАТЕП» (Лебедева) суд признает виновными, им грозит до 22 лет.

P.S. 4 марта, на второй день слушаний, адвокаты заявили отвод судье. Свое требование они мотивировали тем, что не ожидают от председательствующего объективности и соблюдения принципов независимости: дело поступило в Хамовнический суд с сопроводительным письмом, в котором содержалась просьба обвинения о рассмотрении дела именно судьей Данилкиным. После трехчасовых размышлений в совещательной комнате судья отклонил отвод самому себе, заявив, что является беспристрастным, и следовательно, никаких причин для отвода не видит.