Владимир Ильич Ширшов, хозяин и директор торгового комплекса «Панорама-Центр» в Омске, активист «Союза правых сил», черный пояс по карате — сидит в инвалидной коляске, а на лбу у него вздувается жила, когда он хочет вскочить, но не может: результатами следственных действий, проведенных с ним в прошлом апреле, стали инсульт и паралич ног. Сейчас с коленями, укрытыми пледом, он похож на раненого, но вернувшегося в строй командира. А то, что он в памперсе, — об этом торгующим на рынке солдаткам не обязательно знать. Отметка на диктофоне — 2 часа 27 минут, значит, мы проговорили часа три, к концу он с трудом мог понимать мои вопросы. Я не врач, но думаю, что докладные ментов о том, что время от времени они встречают Ширшова, бегающего от них по рынку под видом бомжа, — чистый вымысел, чтобы не сказать хуже.

Рыночный террор

15 октября 2008 года на основании не требующего санкции суда единоличного решения следователя об объявлении Ширшова (уже признанного инвалидом) «в розыск» ТЦ «Панорама» был оцеплен силами милиции на девять часов вместе с полутора сотней покупателей и продавцов. По их оценкам, в спецоперации были задействованы от 200 до 300 бойцов различных подразделений. Говорят, что там был и заместитель начальника ГУВД, а также прокурорские, следователи, само собой — ОМОН и даже МЧС. Мы назовем даже не этих милиционеров, а само это явление «ментами», а невозможность идентифицировать их персонально — это и есть один из необходимых признаков явления «менты».

Лариса Бондаренко, активистка «правых», оказалась здесь в связи с тем, что 15 октября в помещении ТЦ было назначено заседание отделения СПС, которому предстояло принять решение о самороспуске для присоединения к «Правому делу». Видимо, об этом кто-то стукнул в милицию, и теперь отследить появление там Ширшова, таскаемого сподвижниками в кресле, не составляло труда. Когда эта вакханалия началась, Бондаренко вышла в торговый зал поискать руководителей операции — вскоре ее и еще нескольких человек увезли на «скорой». После оказания первой помощи Лариса решилась вернуться за сумкой. Прошло не меньше двух часов, но операция была в разгаре, кто-то узнал Бондаренко, ее затащили в автобус, бросили на пол, прижали сверху сапогами, угрожали (может, и в шутку) «пустить по кругу». Так, лицом в пол, она доехала до РОВД, где ее выручили подоспевшие на машине товарищи. Немолодая женщина выглядела в самом деле, как будто ее изнасиловали: одежда порвана, тело в синяках. Заявление в прокуратуру было подано на следующий день, но добиться его рассмотрения пока не удалось.

Бондаренко утешается тем, что потерпела за свои политические убеждения. За них же досталось Татьяне Алексашиной, которая в ходе предвыборной кампании Ширшова еще в феврале 2008 года была избита преподавателем школы милиции. Адвокат Наталья Гвоздкова также попала в больницу после обыска на «Панораме» 21 марта — ну она за это и деньги получает. Но большинство из тех, кто пострадал в ходе «спецоперации» 15 октября, — просто случайные покупатели. На их заявления, которых больше десятка, тоже нет ответа.

Покупателей, кто был лишен свободы на девять часов, милиция отпустила после того, как удалось найти Ширшова в одном из помещений. Приковав его к двум омоновцам за руки и за ноги (сам-то он не ходит) и заклеив рот скотчем, менты построились «свиньей» и так в темноте потащили его сквозь толпу с рынка.

К ночи Ширшова доставили в ИВС, оттуда после третьего вызова «скорой» и отказа врачей оказать помощь на месте увезли в больницу, но в какую — об этом близкие узнали только к вечеру 16 октября, да и то лишь потому, что следователю показалось необходимым предъявить ему новое обвинение в присутствии адвоката. Согласно диагнозу врачей, Ширшов был в коме, но следователь начал составлять протокол, делая отметки, что «обвиняемый от подписи отказался». На видеосъемке из больницы (она сделана тайком с помощью мобильника) видно, что лежащий под простыней без сознания человек прикован к ребру койки наручниками (см. фото). Наутро все отправились в Куйбышевский районный суд, чтобы суд вынес решение о заключении больного под стражу.

Судья посмотрел, как Ширшов сползает по скамье в клетке почти без признаков жизни, почитал дело в течение нескольких часов (нечастый случай для ходатайств об аресте) и отказал следователю. В деле есть заключение врача-реаниматолога о том, что с Ширшовым можно проводить следственные действия, но (приписка по требованию адвокатов) «в условиях медицинского стационара». А зачем? Что такого он натворил или замышляет, что его, инвалида второй группы, надо ловить столь общеопасным способом и куда-то конвоировать с целой ротой ОМОНа?

ППМ — презумпция правоты мента

По версии обвинения, днем 27 февраля 2008 года у въезда в ТЦ «Панорама» Ширшов был остановлен сотрудниками ГАИ на основании того, что машина объявлена в розыск. Ширшов якобы поехал прямо на милиционера, «чем причинил ему повреждение коленной чашечки, не повлекшее длительного расстройства здоровья» (вообще-то бампер «Фольксвагена-Туарег» пришелся бы выше колена).

Вскоре выяснилось, что машина была объявлена в розыск только в марте, на «Панораму» даже пришло извещение, что она «найдена». Милиционер изменил показания: если раньше он подробно рассказывал, что разглядел номер и сравнил его с дневником, то теперь стал говорить, что номер был неразличим, — это и стало причиной остановки. Экспертиза автомобиля не проводилась. Зато есть экспертиза ватных штанов милиционера, на которых будто бы отпечатались цифры «55». Это номер региона, в Омске почти каждый автомобиль имеет на знаке эти цифры.

Охранники рынка вспомнили, что 27 февраля сотрудники ГАИ возле шлагбаума что-то мерили рулеткой, но что и зачем — они не объясняли. Впрочем, первый раз их об этом спросили только 21 марта, когда на «Панораме» прошел обыск. Искали «данные о свидетелях», а изъяты были компьютеры, а заодно и документация СПС (в ходе обыска пострадала адвокат и другие). Первый допрос Ширшова состоялся 25 марта, а очная ставка с потерпевшим — 27 марта — ровно через месяц после инцидента.

Ширшов вспомнил, что он делал днем 27 февраля: проводил, готовясь к выборам в городской совет 2 марта, встречи с избирателями на другом конце города, где его видели многочисленные жители. Благодаря заранее составленному графику этих встреч защита нашла более сорока свидетелей алиби, из них были допрошены двадцать девять. Обычных жителей особо не давили, но свидетели из выборного штаба Ширшова, как обычно, пострадали: одна женщина попала в больницу.

Кроме следователей и судей, выносивших промежуточные решения по делу, никто пока не знает, какие еще доказательства в нем есть. Но уже сейчас можно сказать с уверенностью: если трактовать все противоречия в пользу обвиняемого, как того требует презумпция невиновности, дело это надо просто сдать в музей «российского правосудия эпохи «диктатуры закона». Эпоха эта отмечена тем, что вместо презумпции невиновности в судах применяется «презумпция правоты мента» (ППМ): два свидетеля в погонах по определению перевешивают несколько десятков, но без погон. «ППМ» — главное условие произвола ментов, означающее их неподконтрольность кому бы то ни было.

К чести омских судей один из них в октябре отказался отправить в СИЗО (и почти на верную смерть) инвалида, а другой в ноябре признал незаконным само решение об объявлении Ширшова в розыск, поставив под сомнение всю операцию в ТЦ. (Отсюда вытекало бы, в частности, право всех, кто был на 9 часов лишен свободы 15 октября, требовать возмещения вреда.) Но это решение было отменено областным судом, дело направлено на новое рассмотрение третьему судье, он его и рассматривает до сих пор (по закону срок для такого дела — 5 дней). На одно из заседаний в январе я был допущен (для этого в суде пришлось отпереть зал), но дело было отложено, и мы честно ждали, когда будет вынесено решение (любое). Но после отложения дела 27 февраля без ясных причин в пятый раз мы все-таки решили, что на журналистов ППМ не распространяется, и мы не погрешим против правосудия, печатая этот материал сегодня.

Карты активности мента

Скорее всего, дело, возбужденное 28 февраля 2008 года по инциденту, якобы имевшему место 27-го, имело в виду заложить мину под выборы в городской совет 2 марта. Неудачный выбор дня, когда у Ширшова, тогда еще носившегося с одной встречи с избирателями на другую, наверняка будет алиби, отнесем на счет утраты ментами профессиональной сообразительности. По округу, далекому от района «Панорамы», где его хорошо знают, Ширшов тем не менее набрал 20 процентов голосов, для возврата залога этого хватило, а больше при нашей «избирательной системе» он собрать и не мог. (4 марта, после подсчета голосов на проходивших в тот же день президентских выборах, все бюллетени по Омску были свезены на картонно-рубероидный завод и уничтожены; облизбиркомом здесь руководит полковник милиции в отставке.)

Инсульт случился у Ширшова в начале апреля, ноги отнялись тогда же, после путешествий из одной больницы в другую. Запуганные врачи иногда отказывались класть больного к себе, но подписать, как того требовали преследовавшие тело следователи, заключение о том, что он здоров и готов к новым «следственным действиям», не согласился ни один врач в городе. Зачем, если 2 марта выборы уже миновали, понадобилось вообще реанимировать это очень сомнительное, с точки зрения доказательств, дело? Эскалацию военных действий Ширшов объясняет тем, что торговый центр, организованный им десять лет назад на месте свалки, оказался теперь в близком к центру и одном из самых благоустроенных (в том числе и его стараниями) районов, где он представляет собой лакомую добычу для ментов.

Для наглядности на карте Омска можно пометить красными флажками объекты, которые в последние годы так или иначе поставили под контроль менты. Это не только ведущие химические и нефтехимические предприятия, но кабельные сети и банки, развитая здесь пищевая промышленность, горводоканал и даже расчетный центр по оплате коммунальных услуг. Сейчас следственные и силовые структуры ГУВД играют активную роль в конфликте губернатора с Омским аэропортом — здесь речь идет о проекте застройки летного поля, по некоторым данным, уже распроданного инвесторам. На этой карте ТЦ «Панорама» — не столько крупный, сколько удачно расположенный — выглядит белым пятном экстерриториальности: было бы странно, если бы менты не положили на него глаз вслед за всеми рынками города (сейчас как раз объявлена их приватизация).

По данным открытой печати, в том числе «Новой газеты» (хотя распространение ее в Омске фактически запрещено администрацией области), можно составить еще одну карту: скандальных обысков и облав, фактических погромов, которые люди с разными «силовыми» удостоверениями постоянно учиняют, конечно, не только в «Панораме». Картина ментовского произвола характерна не только для Омска, но здесь он уже не стихиен, как в иных регионах, а выстроен в четкую иерархическую структуру. Имя начальника Омского ГУВД Виктора Кармецеля повергает в ужас не только предпринимателей, но и любого жителя города, как и имя его сына Якова (предпринимателя).

Наконец, еще одна карта Омска с черными флажками покажет места заказных убийств директоров заводов и других лиц, связанных с бизнесом. При странных обстоятельствах утонул директор нефтезавода Лицкевич (вскоре завод вошел в ОАО «Сибнефть»); застрелен на улице замдиректора моторостроительного «ПО имени Баранова» Иванов; в своем рабочем кабинете убит главный инженер АО «Омский завод по розливу минеральной воды» Крупко; у подъезда дома убит депутат Заксобрания Чертов (только что избранный в комиссию по анализу налогов «Сибнефти»); убиты управделами администрации области Харламов и его охранник; в подъезде убит гендиректор корпорации «Охотный ряд» (торговля автомобилями) Гуляев; убит в подъезде председатель Союза предпринимателей области Кожевников; убит гендиректор пивоваренного завода Багнюк; чудом выжил в реанимации президент областной Ассоциации крестьянско-фермерских хозяйств Ничков; тяжело ранен в результате обстрела автомобиля вице-губернатор Голушко, его водитель убит; семнадцатью ножевыми ранениями убит учредитель «Сибирского нефтяного дома» Гришко (его бизнес после убийства перешел к полковнику милиции, его зятю и сыну — замначальника отдела областного УВД, где как раз и расследовалось преступление); убит в подъезде генеральный директор Западносибирского торгово-промышленного альянса Килосония; утонул в Иртыше президент группы ликероводочных заводов и магазинов «ОША», депутат Госдумы Веретено; после открытия газоконденсатного месторождения в Тевризском районе в придорожном кювете утонул автомобиль, где находились глава администрации района Чуланов, депутат Заксобрания и директор «Омскгазстройэксплуатации» Саенко, его помощник и водитель; убит у подъезда предприниматель Жигадло («Омский виноторговый дом»).

Большинство этих, а также менее «резонансных» и не попавших в скорбный список преступлений не раскрыто. Нельзя утверждать, что менты имели какое-то отношение к каждому из них, но расследовать их никто не может или не хочет. Приведенный выше список жертв в ноябре 2001 года мог пополнить и Ширшов: при попытке захвата рынка враждующей группировкой он был зверски избит?— косвенным подтверждением причастности к этому делу ментов является то, что это дело с трудом удалось довести до суда.

Мент: происхождение вида

ТЦ «Панорама» и окружающий его рынок в этом контексте похожи на цитадель, окруженную пешим войском продавцов-ларечников. Каждый из них, знающий свое место в строю, готов к мобилизации в случае появления ментов. Их генерал Ширшов с парализованными ногами, но снова в строю, сидит в каталке и беседует с журналистом (привлекает союзнический ресурс).

Сначала я попросил его рассказать о себе, но вскоре мы перешли к более общим проблемам бизнеса и его отношений с властью. Ширшов закончил Институт физкультуры в Омске, уехал в Норильск, оттуда попал на Украину, там тренировал сборную по велосипедному спорту. Первые деньги он сделал на корме для рыбок: бригада ловила и промывала мотыля, который поступал в продажу в зоомагазины и на рынки разных городов. При советской власти это считалось хобби, потом стало бизнесом, который приносил неплохой доход. Таким образом, вернувшись в Омск в начале 90-х, он оказался на рынке не случайно и благодаря своим качествам скоро выдвинулся здесь в лидеры.

Тут начинается политика, тесно связанная с самой жизнью предпринимателя, тут и основа его правых убеждений, тоже не случайных. За место на рынке и за место для рынка надо было бороться, это требовало объединения и лоббирования общих интересов предпринимателей перед местными органами власти. Рынок, на котором Ширшов начинал свою деятельность, был закрыт, организован новый, потом еще один, это уже и есть ТЦ «Панорама». Рассказ Ширшова здесь становится уклончив, но можно догадаться, что, представляя коллектив перед мэрией, он сплотил вокруг себя спортсменов и в этом качестве противостоял также браткам.

Это было то состояние бизнеса в обществе, которое позже будет названо «лихие девяностые». Состояние это было отнюдь не идеальным, далеким от правового. Но, по рассказу Ширшова, точно ложащемуся и на другие похожие рассказы, некие ростки правосознания в так организованном обществе уже возникали, «понятия», во всяком случае, уже рассматривали насилие как исключение, все большая часть конфликтов в сфере бизнеса решалась путем переговоров, хотя и не всегда с участием суда. Со всеми издержками это и был либерализм — классический путь «правых». Но плод права так и не успел родиться из «понятий»: развитие его было насильственно прервано изменением политики в стране.

Президент Путин сделал ставку на силовиков и провозгласил «диктатуру закона». В результате в сложные и развивающиеся отношения в сфере бизнеса, как полено в муравейник, врезались менты, среди которых оказалось немало бывших братков, переодетых в форму, а также менее удачливых конкурентов по бизнесу. Свои «рыночные» преимущества они никакими успехами не заслужили, получили их извне в виде «государственных» полномочий. Силовикам незачем было создавать что-то свое высокорентабельное, потому что они получили как бы государственную лицензию на самый доходный из бизнесов: отнимать чужое. Постепенно все «легли под ментов», кроме отдельных очагов сопротивления вроде ТЦ «Панорама», поэтому он и стал для них как кусок в горле.

«Диктатура закона» превратилась в диктатуру мента. Если по Марксу, то здесь произошел откат от развивающегося капитализма к феодализму, скорее к строю татаро-монгольской орды. Насилия при этом меньше не стало, оно лишь приобрело «государственный» оттенок, сохранив, впрочем, и черты бандитского. Временно пошли на спад убийства, их заменила возможность посадить конкурента, но затем ментовские группировки начали бороться между собой, и убийства возобновились. По словам Ширшова, после заявления Дмитрия Медведева, адресованного ментам в доходчивой форме, «кошмарить бизнес» стали чуть менее активно, но сами-то они никуда не делись, и проблема радикально не решена.

Бывший член СПС Ширшов, хорошо знающий эту механику, трижды делал попытку обрести голос как политик: помимо городского совета (дважды) он баллотировался в Госдуму, но избирательная система, вполне подконтрольная ментам, его, конечно, не пропустила. Теперь он надеется на крышу «Правого дела» и Леонида Гозмана, подружившегося с Кремлем. А на кого еще? Наверное, в «Единую Россию» при его способностях Ширшова тоже приняли бы, но в обмен пришлось бы отдать ментам рынок, а уж это выше его сил.