В ближайшие три месяца в Балакове (Саратовская область) будут уволены 1,3 тысячи человек и количество безработных удвоится. Это самый оптимистичный прогноз.Заявки о сокращении сотрудников подали в службу занятости более 30 из 80 местных предприятий. В городе с 200-тысячным населением имеется 450 вакансий…

Кому кризис — бонус

Офис Владислава Козлова, городского депутата и руководителя юридической фирмы, располагается в крупном гипермаркете. Гостевая стоянка магазина пуста. Сквозь тонированное стекло витрины в торговом зале видна одинокая покупательница. Иномарки и катера на площадке автосалона покрыты нетронутым слоем снега. В юридической фирме, наоборот, один клиент не успевает выйти, как заходит второй, а такси подвозит к крыльцу третьего. «Кроме юристов и киллеров, на кризисе никто не заработает. Количество обращений в арбитражный суд, в том числе по делам о банкротстве, значительно выросло», — говорит Владислав Васильевич. Первыми разорились продуктовые ритейлеры и мелкие фирмы, выпускавшие резинотехнические изделия для автопрома. На очереди — их поставщики, не получившие денег за продукцию. Ожидаются разбирательства по искам энергетиков, ТЭЦ уже испытывает проблемы с неплатежами. Перспективны (с точки зрения юристов) строительные компании: цены на квартиры упали на четверть, рынок почти мертв. «У крупных предприятий, которые надеются получить господдержку, есть шансы. Многие мелкие фирмы, которые могли рассчитывать только на себя, уже не смогут подняться, их кризис реально убил», — говорит Козлов.

Назад, на огороды

Балаково — город-спутник АвтоВАЗа. Почти половина местных предприятий так или иначе зависит от тольяттинского конвейера. ВАЗ потребляет 55% продукции «Балаковорезинотехники», из-за кризиса задолжал около 600 миллионов рублей. Балаковский завод остановился на месяц. Здесь работают более 8 тысяч человек, если считать с членами семей, завод кормит шестую часть горожан. В феврале-апреле планируется уволить 780 человек. Если к лету не придет федеральная помощь, без работы могут остаться еще 3 тысячи. Заявку на увольнение 213 человек подал «Химформ» (это тоже поставщик ВАЗа). Список можно продолжать.

«Заводов у нас много. Но увольняют здесь и там. Мы хотим работать, а где? Деваться нам некуда, заперты, как в мышеловке», — говорит Ольга Владимировна, рабочая «Балаковорезинотехники» (рабочие соглашаются разговаривать с корреспондентом только при условии, что их настоящие имена не будут названы в газете). Конечно, АЭС и гидроэлектростанции кризис нипочем. Но устроиться туда на работу — большое счастье, которое выпадает не каждому.

Ольга Владимировна не по погоде одета в осеннее пальто — на покупку зимнего нет денег. Моя собеседница работает приемосдатчицей. До декабря ее зарплата составляла 5 тысяч рублей. «С получки и с аванса старалась купить курицу и сварить настоящий суп, не из кубика. Сыновья смеялись: хоть два раза в месяц можно нормально поесть». Сейчас семья полностью перешла на вегетарианское питание: тыква, рисовая каша, щи…

Перед Новым годом рабочих распустили по домам без объяснений. В автобусе Ольга Владимировна заметила пенсионерок, волокущих огромные сумки с мукой и солью, и почувствовала неладное. Примета не подвела: выходные перетекли в вынужденный отпуск с оплатой двух третей жалования. Ольга Владимировна принялась обзванивать объявления о приеме на работу: требовались упаковщица в сетевой магазин, кондуктор в маршрутку, уборщица в баню. Везде отвечали: уже не нуждаемся.

Старший сын Андрей тоже работает на «БРТ». Собирался весной уезжать в Москву, разнорабочим на стройку (Андрей менеджер с высшим образованием). Планы пришлось изменить: «В прошлом году из нашего цеха человек 30 туда уехали. А теперь все вернулись, заморозили их объект и даже не рассчитались». Андрей попытался подкалымить разгрузкой вагонов. Оказалось, и здесь все места заняты.

В школе, где учится младший Вовка, провели классный час на тему профориентации. Восьмиклассников предупредили, что к тому времени, как они получат аттестат, кризис еще не закончится. Посоветовали реально оценивать перспективы: готовиться к поступлению не в вуз, а в ПТУ, потому что сварщик без работы не останется.

Ольга Владимировна печально жует пирожок и вдруг замечает: «У меня огород есть. Буду побольше сажать».

29 января на «Балаковорезинотехнике» прошел митинг в поддержку антикризисных мер партии и правительства. Кому попало поддерживать великих, конечно, не разрешили: мероприятие проводилось в заводском цехе, пройти на территорию можно только по пропускам. «Единая Россия» сообщила в пресс-релизе, что участники выразили премьер-министру благодарность за то, что «он подписал такой сложный закон по ужесточению пошлин», и единодушно осудили «горячие головы» из Владивостока. По утверждению партийной пресс-службы, в акции участвовали 1,3 тысячи рабочих. Ни Ольга Владимировна, ни Андрей приглашений на митинг не видели. Резолюцию с выражением «одобрения политики правительства РФ и партии «Единая Россия» им не раздавали (по сведениям «ЕР», заводчане приняли документ единогласно).

Профком пишет письма

«Трудовой кодекс продается в каждом книжном магазине. Стоит 40 рублей. Просвещайся и защищай свои права, сейчас это очень легко. Но нет, все боятся», — Валентина Крючкова работает в профкоме Балаковского троллейбусного управления 25 лет. Организует лыжные пробеги, чаепития для ветеранов, утренники для первоклассников. А когда на предприятии вдруг заканчивается зарплата, пишет письма по инстанциям и «подключает телевидение». Неприятные неожиданности с жалованьем случаются частенько, ведь балаковские троллейбусы тоже зависят от автомобильного конвейера. Почти треть перевозок приходится на обслуживание «Резинотехники», которая каждый день заказывает по 14-15 машин. Троллейбус, везущий на завод первую смену, должен выйти на линию в 4.44 утра. То есть водитель обязан встать в третьем часу ночи и весь день трястись в промерзшем железном ящике (машины изношены на 87%). Троллейбусы, увозящие последнюю смену, заходят в парк в 1.32 ночи. Водитель получает 8,5 тысячи рублей.

Пострадавшие от кризиса гиганты потянули за собой мелких смежников. Перед Новым годом «БРТ» отказалась от троллейбусных услуг. За месяц транспортники недополучили 1,5 миллиона рублей.

Профсоюзница Крючкова пошла на прием к директору, потом к районному главе, потом написала губернатору. Как говорит, «славно повоевали». Деньги в бюджете нашлись, зарплату выдали. Но это только передышка: на нынешний год в районной казне на электротранспорт заложено 20 миллионов рублей вместо необходимых 48.

«По городу обстановка ужасная, это чувствуется. Моя дочка работает маникюршей. Январь у нее был пустой, в феврале клиентов нет. Говорю: Маша, отвыкай от хорошего, заработала 30 рублей в день — значит, это все, что у тебя есть», — рассказывает Валентина Николаевна. Как она говорит, «полгорода уже вяжет мочалки» — это местный народный промысел. Десять лет назад, во время предыдущего кризиса, балаковцы едва не попали в Книгу рекордов Гиннесса за изготовление самой длинной в мире мочалки.

Требуются пчеловоды

Как найти центр занятости, в Балакове знает, кажется, каждый прохожий. Отделка офиса, видимо, должна внушать клиенту надежду на лучшее: дорогая плитка пастельных тонов, сочная зелень в кадках, легкий запах кондиционера. К окошку с надписью «Диспетчер» тянется очередь. Говорят, место занимают с пяти часов утра. Хорошо одетая женщина, протягивая в окошко папку с документами, говорит торжественно: «По сокращению!». Диспетчера это не впечатляет, она листает папку и не находит паспорта. Клиентка сразу сникает, сутулится, заглядывает в окошко уже просительно, объясняет, что паспорт на обмене. Диспетчер выталкивает документы обратно: «У вас четырнадцать дней, иначе потеряете процент от пособия. Следующий!».

Мужчин в очереди почти нет. Несколько граждан весьма потертого вида обступили столик с вакансиями в центре зала. Все 450 предложений умещаются в одном журнале. Требуются уборщик мусоропровода, младший воспитатель, пчеловод… Некоторые не верят, что это действительно все, что есть, и идут на второй этаж к директору, говорят доверительно: «Дайте мне хорошую вакансию». «Ничего у меня здесь не припрятано!» — разводит руками Андрей Миронов. 

Сотрудникам биржи труда даже хочется посочувствовать: непросто вот так вдруг оказаться «на фронте». Летом в центр заглядывали от силы 30 человек в день. Клерки пили чай и высчитывали десятые доли процента безработицы. Сейчас самым популярным корпоративным напитком стала валерьянка: каждое утро приходят минимум 70 человек, только что лишившихся заработка. Такие посетители не склонны к корректным беседам. Только за время нашего разговора директору позвонили из двух газет и одной телекомпании: информация с биржи труда подается как военная сводка. Цифра меняется каждый час. По самым свежим данным, зарегистрировано 1420 безработных, почти вдвое больше, чем в августе (не все уволенные оформляют официальный статус). Заявки на увольнение подали более 30 предприятий из 80 (учитываются организации со штатом 100 и более человек). В феврале-апреле сократят 1300 человек. Всего в Балакове 140 тысяч трудоспособных жителей.

Предположить, сколько безработных будет в городе к лету, невозможно. «Заработает завтра Тольятти — и у нас сокращений не будет, — говорит Миронов. — Впору звонить на АвтоВАЗ и спрашивать: ну, вы как?».

«Миддл» утонет незаметно

В офисе балаковской КПРФ почетное место занимает ярко-красный мегафон. В последние месяцы это главное орудие труда партийцев: с декабря они регулярно проводят митинги и пикеты против увольнений и повышения коммунальных тарифов. 31 января на городской площади собрали почти полторы тысячи человек. Лидер балаковской ячейки, городской депутат Александр Анидалов говорит, что еле удержал участников от штурма администрации: «Как учат классики, революционная активность масс должна идти по нарастающей. Если штурм состоится в феврале, то что мне делать в апреле?». План действий у него уже готов: в марте протестующие перекроют одну улицу, в апреле — две улицы.

Балаково никогда не входило в «красный пояс», но благодаря кризису коммунисты набрали популярность (других оппозиционных объединений в городе нет). Александр Юрьевич, кажется, сам ошарашен свалившейся удачей: «Власть настолько ослаблена грызней между кланами, между губернатором и единороссами, что я наглею. Представляете, ко мне приходит майор и упрашивает отказаться от демонстрации. Пять лет назад меня бы в бараний рог скрутили».

Отделение КПРФ соседствует с офисами фирм, торгующих сумками и канцтоварами. В одной из них Александр Юрьевич наемный топ-менеджер, другая ему принадлежит. Как поясняет молодой коммерсант, Маркс и Энгельс считали, что первой коммунистическую идею примет мелкая буржуазия — и, по крайней мере, в его случае не ошиблись. До кризиса господин Анидалов относил себя к категории «чуть выше среднего класса», а теперь «стал откровенно средним». «Миддл» районного уровня, сформировавшийся в «тучные годы», мог позволить себе каждое лето вывозить двух детей на море или в  горы, купить иномарку российской сборки, «никогда не экономить на лечении, покупать хорошие продукты и нормальную одежду».

Теперь с местных телеканалов пропала реклама автокредита, зато на офисных зданиях появились объявления «Сдается в аренду» — прежние арендаторы уходят в никуда. По словам Анидалова, продажи сумок упали на порядок, фирма вдвое урезала площади, уволила десять процентов сотрудников.

«Как только средний класс расслабился, перестал второй раз заваривать чайный пакетик, стало понятно — получим по башке. Люди жили не по средствам. Мои работники брали кредиты сразу на все — автомобиль, стиралку, СВЧ, устраивали детей в институт, не просчитывая, сколько придется платить. Потому что по всем каналам твердили, что у нас растет благосостояние. Но надо же было смотреть вокруг своими глазами: когда одна компания открывает сразу два супермаркета электроники, имея покупателя со средней зарплатой 12 тысяч, продуктовые ритейлеры конкурируют, сидя в соседних зданиях, московский монстр собирается построить в 200-тысячном городе супермегамолл — это ненормально. Вот оно и лопнуло».

Спрашиваю, что будут делать малые и средние предприниматели, если рецессия затянется. «Да их просто не будет. Никто не обратит внимания, что средний класс в очередной раз утопили. Потому что он ни на что не влиял».

Как полагает Анидалов, «кризис сильнее ударит по провинции: мы, потеряв даже малое, придем к катастрофе. Но первой на улицу выйдет столица. Провинция пережила 1990-е, и нам запомнилось, что бывает хуже».