«Других евродепутатов для вас у меня нет», — развел руками дипломат из российской миссии при Евросоюзе, когда слушания в комитете по иностранным делам Европарламента закончились. Фраза, брошенная в воздух, могла предназначаться председателю думского комитета Константину Косачеву, который вряд ли остался доволен дискуссией с европейскими коллегами. Вместо прагматических мыслей о зеркальных условиях торга они свели разговор к нематериальным вещам, к идеологии, отчего и двойные стандарты.

Европарламент намерен рекомендовать делегации Евросоюза на переговорах о новом базовом соглашении с Россией исключить из его текста слова о «стратегическом партнерстве». Об этом сообщили председатель комитета по иностранным делам Европарламента Яцек Сарюш-Вольски и докладчик по России Януш Онышкевич. После событий в Грузии и газового конфликта, заявил Сарюш-Вольски, в ЕС «меняется парадигма» восприятия России. Партнер — это тот, на кого можно положиться.

«Да, есть сомнения, что между нами может быть стратегическое партнерство, поэтому мы больше не употребляем такую формулировку в наших официальных документах», — сказал Сарюш-Вольски.

Переговоры о новом базовом документе начались 4 июля прошлого года после полутора лет проволочек из-за российско-польского мясного спора. Второй раунд был отложен из-за войны в Грузии и состоялся 2 декабря. Третий прошел в минувшую пятницу. Пока стороны даже не приблизились к торгу по конкретным вопросам, еще менее — по чувствительным, спорным. А европейские избранники подбрасывают в уже не очень сладкую бочку новые ложки дегтя.

Доклад Онышкевича, который должен принять Европарламент в Страсбурге 9 марта, выдержан в духе «никто не забыт, ничто не забыто». Вот только некоторые выдержки из бюрократического текста проекта рекомендаций:

«…принимая во внимание консультации ЕС—Россия по правам человека и отсутствие их ощутимых результатов…»;

«…принимая во внимание многочисленные и достойные доверия сообщения российских и международных неправительственных организаций о продолжающихся грубых нарушениях прав человека в России, решения Европейского суда по правам человека, относящиеся к Чечне, и многочисленность таких дел…»;

«… принимая во внимание предыдущие резолюции по Российской Федерации, в том числе… от 25 октября 2006 года об отношениях ЕС—Россия после убийства российской журналистки Анны Политковской…».

И так далее…

Докладчик Онышкевич заявил, что стратегическое партнерство ЕС с Россией может быть только при наличии критической массы общих ценностей, разделяемых обеими сторонами. «Сейчас их слишком мало. Российское государство функционирует на основе нового типа демократии — «суверенной», «управляемой», что никак не совместимо с ценностями Европы. Но есть общие стратегические интересы», — признал он. Евросоюзу нужны энергоносители.

По словам докладчика, в Европе особую озабоченность вызвала так называемая доктрина Медведева—Путина, в соответствие с которой Россия оставляет за собой право защищать любыми средствами своих граждан за границей.

Константин Косачев, в свою очередь, заявил, что Россия сделала выбор в пользу «стратегического партнерства» с ЕС. Прежде всего в экономике (о ценностях как-нибудь потом). Ему импонирует американская модель. С американцами у европейцев масса разногласий: и смертная казнь, и Гуантанамо, и неподписанный Киотский протокол по климату. Но партнерство как-то развивается.

Добавлю: без какого-то юридически обязывающего соглашения. И есть военный союз, а не противостояние. Конкретные разногласия и общая система ценностей — это разные вещи.

Между тем на переговорах о новом базовом соглашении с Евросоюзом российская делегация попросила пока убрать из очереди ссылки на общие европейские ценности и не сосредоточиваться на демократии и правах человека. Для нее важнее торговля и прибыли корпораций, контакты госорганов.

Евросоюз исключил слово «стратегическое» из рабочего названия будущего документа, назвав его просто «новым соглашением».

Таковы опознавательные знаки отношений между Россией и объединенной Европой.

О них сказали в Брюсселе в понедельник на заседании комитета парламентского сотрудничества Россия—ЕС. История рассудит, кто конструктивен и что важнее.

Российским делегатам было важнее, чем европейцам, назвать партнерство с ЕС «стратегическим» уже сейчас — «наутро» после Грузии и газа, после убийства Политковской, Маркелова и Бабуровой.

Евросоюз — это не ООН, это союз ценностей, а не экономического и политического прагматизма. Иначе бы не объединить Францию и Германию, вечно грызших друг друга за национальные интересы, не добавить Польшу и не закопать нацизм.

Но в случае с Россией, как объяснил «Новой» сопредседатель межпарламентского комитета единоросс Андрей Климов, речь может идти только об «общих ценностях», реально разделяемых ЕС и Россией. Его коллега Сергей Железняк уточнил: о тех, которые разделяют (по уставу) члены ООН. Включая Иран, Туркмению, Китай, Венесуэлу, Боливию… Для России планка низковата.

Андрей Климов — против не любимой им «абстрактной демократии». Демократия, по его убеждению, не может быть одинаковой для всех. «Мы не можем при всем желании перепрыгнуть через реалии и этапы», — сказал он «Новой», напомнив о высоком проценте голосов, которые неизменно получал на выборах. Иными словами, российские избиратели не примут европейских стандартов демократии, потому что недоросли.

А вообще-то проблемы с демократией есть и в Бельгии, и в Люксембурге, доверительно сообщил депутат. Чего тогда об этом спорить…

Да, есть. Но дьявол в деталях, а они разные. И в критической массе.

Железняка коробит фатальная «долгосрочная перспектива» безвизового режима между ЕС и Россией (хотя он человек молодой и, конечно, доживет до финала этой истории). С европейской стороны никто и не спорит, что надо открыть россиянам безвизовый въезд в Шенген. Но рвения нет, хотя европейским гражданам тоже интереснее ездить в Россию без виз. Просто длина очередей несопоставима. И Россия получается просителем.