Политика / Выпуск № 143 от 21 декабря 2011

53792 Жанаозен

Специальный корреспондент «Новой» Елена Костюченко передает из взбунтовавшейся казахстанской степи

20.12.2011
17.12.11
Фото РИА Новости
Административное здание «Узеньмунайгаза» после погромов

Жанаозен, или просто — Узень, — город на 100 тысяч жителей на западе Казахстана, в Мангистауской области. Область считается самой дорогой и вредной для жизни в Казахстане, Жанаозен — самым дорогим и вредным для жизни в области.

 

У местных есть глумливая поговорка — «Грешники из Жанаозена вместо ада возвращаются снова в Жанаозен». Дождь здесь бывает раз в год, снег — раз в несколько лет. Сухая земля не дает травы, деревьев в городе почти нет, а те, что есть, нужно поливать каждый день. Страшный ветер из степи бьет пылью в глаза. Летом — невыносимая жара, зимой даже при -3 — нечеловеческий холод, ветер пронизывает насквозь. Асфальт проложен только на центральных улицах, дорог, как правило, нет. Невысокие дома построены из желтого ракушечника.

Моим проводником по «городу мертвых» стала Маржан* — беременная на третьем месяце казашка, мать четверых детей. Ее муж когда-то тоже десять лет отработал в «Узеньмунайгазе», помощником бурильщика, потом ушел: повреждена поясница, «они ж кувалды поднимают все время, каторжные совсем». Сейчас у них семейный бизнес — возят игрушки и детскую одежду из Турции, Арабских Эмиратов, Астаны и Китая. Уже третью ночь они собираются ночевать в магазине — охранять его от погромщиков. По идее, их симпатии в этом конфликте должны быть на стороне властей, то и дело заявляющих с телевизора, что наряды спецназа охраняют их город от мародеров.

— Вчера ночью слышу, в окно скребутся. «Тетка, дай воды, хлеба дай». Выглядываю в окошко — а это пацаны, которые с полицией воюют. Я говорю: заходите, поешьте как люди. Они: нет, времени нет, в окно давай. Мы им с мужем напихали быстренько всего. Они воду на лицо плещут — газ-то глаза ест. Потом стрельба у окон началась. Стреляли травматическими. То есть мы надеемся, что травматическими. Надеемся, ушли мальчики.

Маржан ходит со мной по городу, от улицы к улице, от квартиры к квартире. С собой берет детей. Старшая дочь, 13-летняя смешливая Баха, тащит мою сумку — у ребенка проверят в последнюю очередь. Меня одевают в местную куртку и сапоги, запрещают курить и поднимать глаза на омоновцев. «Чтоб не заметили, что твоя нация другая, — объясняет Маржан. — Русских здесь нет почти, русским есть куда уехать».

«Когда я увидела Дубаи, я так плакала, что муж испугался, — говорит Маржан. — Они же только двадцать лет нефть добывают. Мы — сорок. На наши деньги отстроили Астану. А мне некуда отвезти детей, ни одного развлекательного центра, дома сидят».

«Мой отец 40 лет проработал на «Узеньмунайгазе», бурильщиком, — рассказывает Маржан. — Он умер недавно, от рака — у нас многие от рака умирают, под Мангистау лежит урановая руда, земля светится. Он перед смертью дал мне 100 тысяч тенге**— сказал, передай бастующим, продуктов купить, денег на сотку (сотовый. — Е. К.) кинуть. Может, говорит, они сломают эту ублюдочную систему, раз у нас духу не хватило».

 

Система

Мангистауская область — самая богатая нефтяная область Казахстана, но про людей, живущих здесь, этого не скажешь. Зарплаты на градообразующем «Узеньмунайгазе» — 140—250 тысяч тенге — действительно очень высоки для рядового казаха. Но, как правило, в семье в «Узеньмунайгазе» работает только один человек — чаще всего муж. Жена, если повезло найти работу, работает в бюджетной сфере, где зарплаты редко превышают 45 тысяч. В семьях много детей.

Жанаозен максимально удален от любых промышленных центров, и техника, одежда, продукты питания здесь самые дорогие в республике. Килограмм мяса стоит 1600 тенге (360 рублей), килограмм самой дешевой рыбы — 1300 тенге (290 рублей), литр молока — 220 тенге (50 рублей), десяток яиц — 210 тенге (47 рублей), килограмм яблок — 400 тенге (90 рублей).

Сильно развита коррупция. Устроить ребенка в садик — 80 тысяч тенге и 6 тысяч ежемесячно. В хороший класс в школу — 100 тысяч тенге. Подписать документы у чиновников — от 10 до 200 тысяч тенге, как повезет.

Бедность такая, что под строительство покупают обрезки из труб, использующиеся в скважинах. Трубы радиоактивные — Асхат нанимал дозиметристку, превышение нормы в 15 раз. Но трубы покупают — вбивают над полом вместо свай, кладут доски — получается так называемый «черный потолок», очень частое тут явление.

Настроения в Жанаозене подогревает бытовой национализм. Казахи вовсе не монолитная нация, как кажется нам. Казахи делятся на три жуза, каждый жуз — на сто родов. Адайцы, составляющие большинство в Мангистауской области и в Жанаозене, — младший род младшего жуза. Они последними из казахских провинций вошли в состав СССР — в 37-м году, и очень этим фактом гордятся, несмотря на то что во времена СССР ровно из-за этого неблагонадежных адайцев с трудом брали в вузы и не поднимали на высокие государственные должности. В руководстве «Узеньмунайгаза», «КазМунайГаза» и области адайцев практически нет.

«Но в Астане — где офис «Разведка и добыча «Казмунайгаз» — тоже работают наши люди. Они отксерили жировки (расчет заработной платы. — Е. К.) на нас, которые туда из Узеня по отчетности приходят, — рассказывает ремонтник подземного скважинного оборудования Даурен, 20 лет стажа. — И выясняется, что получаю я не 200 тысяч тенге, а 450 тысяч. Потому что применяется 1,8 — коэффициент за вредность и 1,9 — отраслевой. То есть на бумаге применяется, а по факту — нет».

16 мая нефтяники пишут заявление городскому акиму и прокурору с просьбой привести зарплату в соответствие с законодательством. 26 мая 4 тысячи нефтяников «Узеньмунайгаза» объявляют голодовку. «То есть мы не бастовали. — уточняет Даурен. — Но по технике безопасности голодающий не может работать на опасном производстве». Сначала голодали даже не в городе — у УОС-5, автобазы. 8 июня на автобазу пришел ОМОН и начал избивать людей. «И тогда мы облили себя бензином и достали зажигалки, — рассказывает Даурен. — И сказали: вы не смеете нас бить».

С автобазы нефтяников вывезли. «Медикер», которому все эти годы рабочие платили страховые выплаты, отказывается обслуживать избитых голодающих. Их детей по спискам не вышедших на работу высаживали из автобусов, следующих в летние лагеря. Тогда протестующие перемещаются на центральную площадь города. «Расстелили одеяла, сели. И сидели 7 месяцев. На смены разбились — кто ночь, кто день — и сидели».

(Мне очень сложно в это поверить: кажется, на жанаозенской улице невозможно провести и 20 минут подряд, но я расспрашиваю горожан, и каждый подтверждает — да, сидели, до ноября вообще с семьями, мы носили им воду и горячие баурсаки.)

Через два месяца после начала протеста бастующих осталось 1800. «Остальных запугали — у всех семьи, у всех кредиты. Сотрудники «Узеньмунайгаза» ходили по семьям, пугали жен, родителей. Мне секретарь Узенского народного суда сказала, что только за лето оформила 40 разводов — жены не хотели жить с мужьями, не могущими их обеспечить. Эти две тысячи вернулись на работу, и мы их не осуждаем. Два месяца их не было на местах, но их с радостью взяли обратно, потому что это была победа менеджеров. Меня уволили задним числом — за какой-то старый трехчасовой прогул».

Даурен и другие бастовавшие рассказывают, что не раз за эти семь месяцев к ним приходили «молодые» — жанаозенские парни. Особенно после того, как «Узеньмунайгаз» совместно с акиматом решили поставить прямо там, где разместились бастующие, продуктовую ярмарку. «Говорили: нам больно на вас смотреть, давайте покажем им силу. А мы им отвечали: это наша борьба, вы не нефтяники, идите домой».

 

Бунт

То, что произошло 16-го, местные называют «бунтом».

«О том, что произойдет на площади, все знали за месяц».

Особенно всех возмутили юрты, в которых разместили угощение. Жанаозенцы рассказывают, что обычно юрты ставятся на другой стороне площади — на пустыре за сценой, но в этот раз аким города решил поставить их прямо там, где стояли митингующие.

15 числа в 5 вечера стали привозить юрты, которые акимат арендовал у владельцев из окрестных аулов. Свидетели рассказывают, что многие из владельцев юрт, увидев, что бастующие продолжают находиться на площади, отказывались раскладывать юрты и попытались уехать, но их не выпускали гаишники. На площадь вышел аким и сказал, что поднимает арендную плату юрт с 70 тысяч тенге до ста и лично гарантирует безопасность имущества. Жены нефтяников пошли к акиму. «Мы сказали, что не можем контролировать молодежь, — говорит. — Что молодежь взбесится, когда увидит такое. Он просто отмахнулся от нас».

16 числа в 11 утра на площади находилось более трех тысяч человек — нефтяники, их жены и дети, молодежь, зеваки. В 11 на площадь вошла колонна старшеклассников и студентов училищ с флажками и праздничными лозунгами — их в принудительном порядке собрали кураторы групп и учителя. В толпе раздались крики: «У вас праздник, а у нас горе, уходите!» Дети попытались разбежаться, но их удерживала полиция. На площадь в толпу заехала машина с продуктами для юрт — ее перевернули. На сцене, с распоряжения акима, громко включили музыку, чтобы заглушить крики и грохот. Тогда молодежь забралась на сцену, и начали скидывать колонки. Полиция ушла с площади.

Как загорелось здание «Узеньмунайгаза», никто не видел. Но когда повалил дым, вокруг собралась толпа зевак. Когда полиция вышла из-за угла с оружием, никто и не подумал разбегаться.

15 летняя Айслу, студентка 1-го курса нефтегазового техникума, рассказывает:

«Куратор нашей группы Асия Уразова накануне сказала, что нужно прийти к техникуму в 9 утра и одеться потеплее, а что будет — сюрприз. Утром говорит — вот флажки, мы идем на площадь. Мы говорим — а бастующие? Она говорит: там сейчас бастующих нету. Мы пришли — а бастующие там. Я знаю, что там мама стоит, хочу пройти. А меня милиция не пускает, они окружили нашу колонну. Я папе звоню: меня окружили, не могу уйти с площади, плачу. Он с работы пришел, меня освободил, нас вообще стали отпускать домой. Он меня вывел из толпы, сказал — иди домой, я сейчас приду. Я отошла немного — и ему пуля попала в ногу».

Таксист, который вез меня в Жанаозен, восхищенно описывал, что люди шли прямо на пули, не боясь. Потом я узнаю, что это была не смелость — просто никто из находящихся на площади не поверил, что полиция стреляет боевыми. «Думали, травматические. Только когда парню рядом со мной выстрелили в голову и пуля вошла глубоко и осталась там, я поняла, что нас убивают, — говорит забастовщица Шолпан. — На моих глазах застрелили женщину, которая наклонилась к упавшей дочери». Люди в задних рядах говорили, что приняли очереди за петарды.

Расстрел толпы продолжался около 10 минут. Отогнав людей от офиса «Узеньмунайгаза», полиция зашла в акимат, забрала акима и отошла обратно в ГОВД.

Начались погромы. Молодежь тщательно дожгла акимат, подожгла гостиницу, дом главы «Узеньмунайгаза» и начала громить магазины. Стартовали с двух мебельных, принадлежащих жене акима, затем пошли по остальным. Странно, но погром имел логику. Владельцы магазинов говорят, что, если выходили к толпе, толпа уходила. Дотла сжигали магазины тех, кто как-то связан с властью или «Узеньмунайгазом». Началось мародерство.

К 4 часам подошел ОМОН и, рассредоточившись от площади по городу, начал стрельбу.

«Я чуть не стала мародером, — рассказывает Акку. — Моя семья нищая совсем, и я, и муж давно без работы, дома людям красим, шьем немного, мясо едим только в гостях. А тут громят «Сульпак». А я знаю, что там утюг лежит и швейная машинка, и даже знаю, где. Я же зарабатывать смогу, если швейная машинка будет! Зашла, взяла. И тут вбегает ОМОН, все бросила, едва ушла. Но я видела, кто брал вещи. Нищие грабили, нищие».

Было разграблено два банка и несколько банкоматов. Таксисты, видевшие произошедшее, говорят, что, взломав банкоматы, молодежь выкидывала деньги в воздух.

 

Раненые и мертвые

Прокуратура подтвердила «смерть 11 человек в результате массовых беспорядков» и «свыше 70 раненых». Сейчас больница и морг охраняются в Жанаозене лучше, чем ГОВД.

Около 20 омоновцев в экипировке с щитами стоят в боевой стойке около проходной — нога впереди, щит прикрывает грудь. Толпятся три десятка женщин и несколько мужчин. Госпитальный комплекс оцеплен по периметру. Нет прохода ни к моргу, ни к больничным корпусам. Навещать раненых тоже не разрешается. Но можно передавать еду.

Люди делятся на две группы — те, кто пришел к живым, и те, кто пришел забрать мертвых. К живым не пускают, мертвых не отдают. Есть еще и третьи — самые несчастные, те, кто до сих пор не знает, где их сын, брат, отец. Они мечутся между больницей и ОВД, кричат через забор морга санитарам и убегают от появившегося ОМОНа.

Списки живых и мертвых в руках старшего омоновца, он с ними не расстается. При попытке заглянуть через плечо и хоть примерно посчитать количество фамилий списки убираются в карман — влезают не сразу, бумаг много.

— Мой старший сын искал младшего, а ему выстрелили в грудь, — шепотом начинает невысокая женщина. — А кто привел туда моего ребенка? Кто привел детей? Нельзя стрелять в людей, нельзя стрелять, нельзя!

— Заткнись, дебилка, она не местная, — быстро говорит ближайший омоновец по-казахски. — У тебя двое детей, а ты так много говоришь!

Женщина пугается, отходит. Остальные молчат.

— Как тебе не стыдно, ты! — обращается к омоновцу старая женщина. — Кто твои родители? Ты мусульманин? Чимкентский небось! Позорище!

Омоновец отворачивается — старикам грубо отвечать нельзя. Толпа начинает гудеть. Омоновец говорит что-то в рацию, и от больницы бежит еще одна группа с щитами.

Коркель одна из немногих, кому удалось в тот день попасть внутрь больницы. Сама Коркель живет в одном из аулов под Узенем, но в эти дни приехала к сестре. Муж сестры — нефтяник, и сестра ушла бастовать на площадь. А Коркель повела племянницу, учащуюся 3-й школы, на странный утренний сбор, куда надо «тепло одеваться». Вместе с колонной детей она пришла на площадь.

«Услышала первые выстрелы. Я говорю: не будем идти. А племянница — мама же там! Ну пошли вперед. Когда начали стрелять, раненых и убитых оттаскивали назад. К моим ногам положили 5 человек. Четверо были убиты, один еще жив. Тогда люди остановили проезжающий уазик и погрузили туда мертвых и живого, я села с ними и поехала в больницу.

В морге не было холодной воды — обмыть тела от крови. Я начала считать тела. Там была одна девушка 95-го года рождения, участница детской колонны. И еще 10-летний мальчик. Их трупы нам не показывали, не разрешали подходить, они лежали в дальнем углу. Еще в магазине «Сульпак» сгорели трое ребят, их теперь не могут опознать. Тела складывали одно на другое. В морг привезли 21 тело, но в 9 вечера Тамила, которая работает в морге, закрыла дверь на ключ и ушла домой, а тела продолжали подвозить. Тогда открыли соседнюю комнату, начали складывать туда, на пол, тело на тело. И до утра 17-го, до 9 часов, пока я не ушла домой, туда привезли еще 43 человека. Я просила лед, чтобы обложить тела, но мне сказали, что труп человека не портится три дня.

Теперь о раненых. В обеденное время в больнице было 340 человек раненых. Все с пулевыми, но пули разные — больше всего автоматных, но есть и пистолетные, и пулеметные. Врачей совсем не хватало — и мы помогали кровь обмывать, кто умел — уколы ставить. Я не умела. Я видела, как одному парню делали снимок — в нем было две пулеметные пули, в него стреляли с БТР. Врачи ему сказали — обратись в поликлинику. Помню, там тоже была девушка 95-го года, раненная в голову, но еще живая. До утра раненых стало 400, но 17 раненых уже отвезли в Актау. Грузили по 3—4 человека в одну машину «скорой», рассаживали их там.

К утру начали привозить из ГОВД — молодые ребята, ужасно избитые, двух сразу положили в реанимацию. Санитары, которые их везли, сказали, что там были и мертвые, но им не разрешили забрать. Их так и не привезли потом, из ГОВД. Закопали?

Сестра шла в первых рядах. Она говорит, что можно уклоняться от пули. Из АК летит не прямо, а зигзагом, можно отклоняться. Ее дочь, с которой я шла, теперь не может спать. А я не могу выходить из дома».*Врачам и санитаркам запретили общаться с журналистами под угрозой увольнения. Но мне удалось поговорить с хирургом-реаниматологом. «В нашей больнице три операционных. Так вот, мы поставили туда еще обычные деревянные столы, и в каждой комнате шло по 4 операции одновременно. Мертвых везли сразу в морг, и я не знаю, сколько раненых в больнице, — я не отходила от стола. Но в первый день лично мне не удалось спасти 22 человека. Мы оперировали их, доставали пули, но они умирали. Сейчас людей, которых я не спасла, 23. Будет 24 — один в реанимации очень тяжелый, не выживет».

Многие очевидцы говорят, что часть раненых и мертвых родные забирали с площади сразу домой, поэтому реальное количество погибших установить сложно.

Во дворах то и дело натыкаемся на юрты — их ставят и на похороны тоже. Тела до сих пор не отдают — «проводят экспертизы», и три дня, в течение которых нужно похоронить адайца, уже истекли.

Жарас Шупашев стоял на площади 7 месяцев. Брат говорит, что последние дни его силком удерживали дома, боялись: «Так в 12 дня тихо-тихо ушел, знал, что ругать его буду».

Байбек Кубайдуллаев, 22 года. Водитель, шел через площадь забрать машину. Его отец — бастующий, и он не знал, что сын тоже будет на площади в этот день. «Я хочу только справедливости. Не мести — расследования», — говорит отец.

* Некоторые имена изменены.
** 4,5 тенге = 1 рубль

Продолжение в №143 от 23 декабря 2011



38 комментариев

0
Minsk Belarus , 21 декабря 2011 в 10:02
Это преступление назарбаевского режима.Ждём реакции ЕС.
0
андрей скиба , 24 декабря 2011 в 18:02
я многих не хрена не понимаю, погибли люди и это были наши соотечественники и врятли они были хулиганами они семь месяцев добивались своей зарплаты !!!!!!! и не нам судить нас там небыло 16 и 17 !!!! все кто их обвеняет врятли заслуживает уважения !! СОБОЛЕЗНУЮ СЕМЬЯМ ПОГИБШИХ!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!!
0
андрей скиба , 24 декабря 2011 в 18:07
ВСПОМНИМ ВСЕХ ПОГИБШИХ 16 ЯНВАРЯ ЗАЖГЕМ СВЕЧКИ НА ОКНЕ В 9 ВЕЧЕРА
0
Alexey Navalniy , 21 декабря 2011 в 13:56
Уж очень за уши натянуто и много воды без доказательств.
Только громкие слова: это кровавый режим и т.д.

Вот здесь вся правда:
http://bit.ly/u2t4LZ
0
Florid Florinsky , 21 декабря 2011 в 19:50
Это Алексей Навальный, или вы просто используете его имя? Нам интересно, это действительно ваше мнение?
0
Евгений Ширяев , 22 декабря 2011 в 19:52
нет, конечно, просто зарегился с таким именем
0
Минералка Оп , 21 декабря 2011 в 14:25
странная статья...конечно много правды от простых Казахстанцев скрыто, но что-то вы описали уже слишком... и официально 14 погибших числится. И цен у нас в Казахстане таких нет.... мясо в Алмате стоит намного дороже, чем вы описали... да и другие продукты тоже.
Наше правительство конечно полное ничто, с этим не поспоришь
0
Анна Шабалдина , 21 декабря 2011 в 15:30
Елена, я вас уважаю очень, но может не надо так уж откровенно передергивать?

Наша съемочная группа в эти дни спокойно снимала во всех больницах, никто не запрещал врачам беседовать с журналистами.
На видео нет никаких палящих по толпе полицейских, зато есть хулиганы, которые разбивают аппаратуру и жгут все подряд. И против них - менты со щитами, в которые на минуточку летят камни. Но менты просто идут, защищаясь от камней, не стреляют.

Эти "очевидцы", которым полутора тысяч долларов оказалось мало (а цены у них как в Алма-Ате, кстати, только зарплаты тут такие не у всех), сейчас еще и не то расскажут.
А вот другой точки зрения у вас в репортаже и нет. Нехорошо как-то.
0
Павел Шумкин , 21 декабря 2011 в 21:05
Вы правы, но частично.Я Казахстанец. Все описанное точно по краскам, фактам и ощущениям.Автору надо было прибавить (для обьективности) пару штрихов пошлой глупостей, которую несет власть. Но я прекрасно понимаю, что и ее выдоить очень трудно. Автору огромный человеческий Респект! она очевидный талант. огромное ей еще спасибо за смелость.
0
Евгения Онегина , 22 декабря 2011 в 14:38
А Вы где живете?
0
Николай Набокин , 21 декабря 2011 в 23:52
http://www.youtube.com/watch?v...
А здесь с чего они чем поражают убегающих?

<iframe width="420" height="315" src="http://www.youtube.com/embed/y..." frameborder="0" allowfullscreen></iframe>
0
Bakhyt Zhanaz , 22 декабря 2011 в 00:55
Высший професионализм казахстанской журналистики - не видеть в упор.
http://youtu.be/ELEyLn8lacw
0
dfbfgb fgngfn , 22 декабря 2011 в 21:00
высшая подлость тупых мамбо-либералов - не видеть в упор горящие на заднем плане госучреждения на том видео
0
Sushi Sushi , 21 декабря 2011 в 15:43
Ludi ochnites!!!! Kakie je eto neftyaniki???!!! mojet i byla malenkaya kuchka, a vse ostalnye tak, do kuchi. I strelyali ne v neftyanikov a v huliganov, u kotoryh, kstati lica zakryty( esli uj oni vyshli za pravoe delo stoyat, to v chem smysyl lica pryatat?) i kotorye toje byli voorujeny. Ne poimiTe menya ne pravino, no tam vechno vse ne tak.... ves mir sodrogaetsya ot krizisa, kompii zakryvautsya za komniyami, a im okazyvaetsya malo platyat. Ludi!!! gosudarstvo eto ne tolko pravitelstvo i president, eto i my v tom chisle. Davaite nachnem s sebya, davaite budem nemnogo terpimee.
0
Sushi Sushi , 21 декабря 2011 в 15:48
Otchetlivo bylo vidno, chto pytalis dogovoritsya mirno bez orujiya, k bostuyushim vyshel na peregovory polkovnik. To emu duli krutili v lico, a to i vovse zatoptali. i gde on seichas??? v kome!!!! i neizvestno, kak dalshe slojitsya ego sudba :-((((( A ved on toje cheito kormilec, otec, syn i brat.
0
dfbfgb fgngfn , 22 декабря 2011 в 21:01
очнулся, жить будет, настоящий герой и бытыр
0
Елик Измайлов , 21 декабря 2011 в 16:11
Как всегда. Эти " видят" так, другие по другому. Каждый привирает в свою пользу. И правды добиться сложно. Но то, что власти грабят страну, заодно и народ там живущий, это видно по жизни у нас (или в Казахстане) и скажем, в других странах.
0
андрей тажин , 21 декабря 2011 в 22:14
Казахстан прогнил в коррупциии.Будет буза и как государство он развалится.
0
Mex1802 KZ , 21 декабря 2011 в 23:13
Елена Костюченко - писательница детективов. По моему где-то видел ее книгу в Москве. Статья заказная, видно сразу...
0
Даша Иванова , 22 декабря 2011 в 11:39
У нас мясо молоко яйца дороже стоит, и живём на зарплату 63 000 тенге. И ни чего живём же не бостуем, выворачиваемся же. Всем сейчас тяжело, а то что детей в семье много так прежде чем рожать надо думать головой чем кормить будут. Пусть попробуют в других регионах страны пожить, где вообще город не развивается ни как где не ни какой промышленности. Где зарплаты низкие, а старики как живут на копейки не подумали. Если так плохо там пусть едут в другие города работать, посмотрят что бывает и хуже не чего страну раскачивать. Просто проплатили им это всё, а признаться боятся.
0
Valery Newman , 22 декабря 2011 в 23:43
когда же вы дебилы перемрете все что ли
0
Valikhan Dumshebayev , 24 декабря 2011 в 15:00
Меня эта аргументация просто потрясает. То есть, люди получающие, или требующие, достойную оплату за свой труд, это наймиты империализма. А те, кого держат на нищенском пайке и не смеют даже голову поднять, патриоты своей страны. Когда же мы избавимся от этой рабской психологии?

Мне всегда вспоминается бородатый анекдот про народовольцев и большевиков - одни мечтали чтобы все были богатыми, другие хотят чтобы все были нищими.
0
Даша Иванова , 25 декабря 2011 в 21:21
Да что Вы за люди такие, найдите левый заработок откройте дело своё. Что обязательно работать там, или в госе? Кому не нравится то собирается и уходит, находит более прибыльную работу. У меня сестра в Москве три года пахала как вол на трёх работах, ушла в частную фирму как сыр в масле катается.
Предыдущая страница 12 Следующая страница


Этот материал вышел в номере

Опрос

В истории с сестрой Водяновой и нижегородским кафе, что вас больше возмущает

Блог редакции

Почтовый ящик

Наши читатели часто присылают нам свои вопросы и наблюдения. Каждый понедельник мы публикуем их:

Присылайте свои письма 2015@novayagazeta.ru

Самое обсуждаемое

Последняя осень

235
Andrey Molchanov: Это вы что-то путаете: никогда зарплата не стоила пять буханок...

Самое читаемое

Наши авторы

Связь с редакцией

Если вы нашли ошибки в тексте, неточные факты или другие помарки, просто выделите текст и нажмите ctrl+enter.

Если у вас есть предложения редакции, если вы хотите купить у нас рекламу или располагаете какими-либо материалами, напишите нам или позвоните по телефону.

2015@novayagazeta.ru (495) 926-20-01

Для сообщений рекламного характера

reklama@novayagazeta.ru (495) 623-17-66 (495) 648-35-01
(495) 621-57-76

Партнеры

Тви-новости

Нужна ваша помощь

«Новая газета» участвует в благотворительных акциях по сбору средств нуждающимся. В наших силах вместе помочь ближнему.

Реклама