Политика / Выпуск № 82 от 29 июля 2013

30259 «Ваша честь мне ничего не видно! Я уже слепой!»

Из зала суда наш обозреватель Алексей Поликовский – очевидец процесса над «узниками Болотной»

27.07.2013


Евгений ФЕЛЬДМАН — «Новая»

Суд, где люди сидят в клетке, и где по залу расхаживает черный спецназ, и где в голосе судьи Никишиной раз от разу звучат ничего хорошего не сулящие лед и холод, и где из-за плеча адвоката Плевако на парадном портрете периодически высовывается самый жуткий и мерзкий ГУЛАГ с наручниками и пыткой голодом, — как ни странно, оказывается местом жизни, и не только жизни, но и любви. Эта тихая любовь происходит открыто, видна невооруженным глазом, и в зрелище этой любви мне чудится какая-то ни на чем не основанная надежда. И я хочу об этом рассказать.

 

Про Акименкова. «Судить до полной слепоты?»

Но сначала о Владимире Акименкове. Бледный, с голым черепом, в голубых потертых джинсах и в красной майке с Че Геварой на груди, он встает в клетке, едва судья успевает открыть заседание, и начинает говорить, но судья уже знает исходящую от него опасность и реагирует с жестким раздражением. И так раз за разом, по четыре или пять раз за заседание, Акименков встает и хочет сказать, а судья Никишина затыкает ему рот. Диалоги их одинаковы: «Я хочу сказать…» — «Вы ничего сейчас не можете сказать!» На ее стороне преимущество власти и сила микрофона, она раз за разом заглушает его глухой голос в клетке, но он все равно снова встает через час или полтора, чтобы попробовать еще раз. «Ваша честь, я хочу сделать заявление!» — «Садитесь, Акименков, вам слово не предоставлялось!» Так они ведут эту упорную борьбу, где один, в красной майке с Че Геварой, изнуренный тюрьмой, недосыпом, отсутствием нормального питания и монотонными процедурами процесса, бьется за право быть услышанным, а другая, в строгой черной мантии сидящая под огромным золотым двуглавым орлом, пытается не дать ему сказать то, что он хочет. И когда начинается показ доказательств обвинения на большом экране, висящем на стене прямо под портретом известного своим гуманизмом и своей борьбой за каждого человека юриста Ровинского, Акименков громко кричит из клетки: «Ваша честь, а мне не видно, я уже слепой!» На это судья ничего не говорит, молчит.

Пошел второй год, как Акименков сидит в тюрьме. У него врожденное заболевание радужной оболочки, 10% зрения на одном глазу и 20% — на другом. Часами перед узниками, сидящими в клетке, на экране показывают записи событий на Болотной, а потом судья спрашивает: «Узнали себя на записях?» Вопрос относительно Акименкова бестактный, и даже издевательский: он при всем желании не может узнать себя, Ваша честь. Он сидит в клетке, оттягивая угол глаза, чтобы хоть так увеличить остроту зрения, а потом я вижу, что он держит у правого глаза тряпку или платок. Я так думаю, глаза у него текут, слезятся. Хорошо ли, Ваша честь, предлагать ничего не видящему человеку пять часов подряд смотреть кино, от содержания которого зависит его приговор и вся его жизнь?! Убудет ли от государства, со всеми его министерствами, департаментами, судами, спецслужбами, спецназами, фондами и победными универсиадами, если Акименков получит помощь в больнице Гельмгольца или в центре Федорова? Или вы, Ваша честь, будете судить его до полной слепоты? А теперь о любви.

 

Саша Духанина и Артем. «Они целовались за углом…»

Саша Духанина находится под домашним арестом, и ее молодой человек Артем может встречаться с ней только в суде. Радость нормальных свиданий у памятника Пушкину и долгих разговоров в вечернем «Кофе Хаузе» им недоступна. Артем, молодой человек с бородкой и усами, в шортах камуфляжной раскраски, ходит на все заседания и сидит в первом ряду, а Саша сидит в 20 метрах от него, среди адвокатов. Нервничая, он крутит в руке телефон и даже водит его по губам. Быть вместе они могут только в перерывах, а еще перед заседаниями, и если заседания задерживаются (а они почти всегда задерживаются), то им только лучше. Однажды я заглядываю за угол коридора и вижу, что они там целуются. Перед заседаниями, перед закрытыми дверями суда, они все время касаются друг друга, прислоняются плечами, шутливо толкаются, эти невинные дети, попавшие в железный капкан государства. Но это я так вижу и чувствую, они же, как ни странно, ведут себя в этих коридорах и обстоятельствах безмятежно и весело, и даже газета, которой Саша в веселом возмущении иногда бьет Артема по голове (на правой руке выше кисти у нее круговая татуировка), в их руках превращается в предмет, аккумулирующий любовь. И они смеются.

 

Кавказский и Савелов. «Свиданий не давать»

Они могут встречаться, хотя бы в коридоре суда, и это счастье для них. А другие не могут. Наталья Николаевна Кавказская последний раз имела свидание с сыном Николаем 30 апреля; отец Артема Савелова Виктор Иванович видел сына последний раз 19 апреля. С тех пор, как дело передано в суд, свиданий нет. Судья Никишина не дает свиданий. Она обещала снова разрешить их после допросов узников в суде, но допросы могут последовать и через два месяца, и через три, и через четыре. Насильственная разлука с близкими нужна суду для того, чтобы подавить их волю, заставить каяться. Это вид пытки, назначаемой по решению судьи, торжественно сидящей в окружении портретов апостолов гуманности и правды — Кони, Плевако, Монтескье и Цицерона. Вы рано уходите из зала, Ваша честь, вам следует один раз остаться и посмотреть, как родные узников, теснимые охраной в черном, машут им руками. А те машут из клетки в ответ. И все друг другу улыбаются. Смотреть на это тяжело, словно люди машут вслед невозвратному и безнадежному поезду, который удаляется во мглу тюрьмы.

Когда в зале суда видишь, как судья Никишина регулирует выступающих адвокатов, гасит эмоции публики, держит в черном теле узника Акименкова и таким образом ведет процесс, то на пятом или шестом часу начинает казаться, что нет ничего, кроме плотной вязи процедур и гладкой поверхности юридических форм. Но это не так: там, под поверхностью, прикрытый улыбкой судьи, замаскированный ее формальный вежливостью (иногда она может сказать адвокату даже: «Я вас умоляю!»), во всем этом деле живет и дышит непреодоленный, неуничтоженный ГУЛАГ. Один из следователей сказал Виктору Ивановичу Савелову, отцу узника Артема: «Если вы не будете сотрудничать, ваш сын получит 8—10 лет. А если будете, то 2—3 года». — «А ты согласен 2—3 года просто так сидеть?! За что? За то, что за руку кого-то взял?!» — отвечал следователю Виктор Иваныч с болью и гневом, и я эту боль чувствую, когда он рассказывает сцену мне. И это «ты», которое он следователю сказал, как в лоб влепил, и этот гнев на лице общительного, оптимистичного и добродушного человека — заставили следователя отшатнуться, стать сначала красным, потом белым, и слинять. Он со своим предложением тогда слинял — система осталась.

 

«Обвинение не знает собственных доказательств»

Этот процесс, выдуманный в подлой голове и сконструированный по грязным, в бурых пятнах, лекалам Ежова и Берии, не только фальшивый, но еще и плохо, дурно, криво сделанный. Перед предъявлением доказательств обвинения, то есть файлов с видеозаписями того, что происходило на Болотной 6 мая 2012 года, вдруг встает прокурор Костюк и просит суд предоставить ей время для ознакомления с файлами. В зале шум. «При чем здесь мы?!» — не может скрыть удивления адвокат Динзе. «Обвинение не знает собственных доказательств? Это абсурд, Ваша честь!» — говорит адвокат Макаров. Но действительно не знает. И это не только абсурд, но и наглость — обвинять 12 человек, 10 из которых год сидят в тюрьме, и не знать доказательств обвинения. Не следует ли в таком случае прекратить процесс, отправить дело назад в прокуратуру, а гособвинителю особым определением суда посоветовать сменить профессию?.. Но продолжаем о любви.

 

Защитник Ковязина, его жена

Евгения Тарасова, девушка с темными глазами и смуглым круглым лицом, сидит среди адвокатов, у нее статус защитника ее мужа, Леонида Ковязина, вина которого, по мнению обвинения, состоит в том, что он перевернул на Болотной площади две кабинки биотуалетов и тем причинил крупный материальный ущерб их владельцам. Я бы на месте туалетного бизнеса претензию снял: слушайте, давайте, что ли, мы скинемся вам на новый туалет, только напишите в суд, что у вас нет претензий! Евгения стала женой Леонида, когда он уже сидел в СИЗО. В тот мартовский день у нее на голове был венок из белых роз, а у ворот СИЗО кто-то играл на гитаре битловскую All You Need Is Love. Она терпеливо сидит во время заседаний, не задает судье вопросов и не заявляет ходатайств, но, когда судья объявляет перерыв, тут же подходит к клетке и сквозь стекло говорит с Леонидом. Они улыбаются. Я вообще не видел, чтобы люди так много улыбались друг другу, как тут, в месте, где так много боли, на этом лживом, выдуманном, сочиненном следователями процессе. И однажды я вижу, что они целуют друг друга сквозь стекло, прикладывают губы по обе стороны стекла, и в этом такая нежность. В зале в этот момент шум и хаос, публика выходит, адвокаты встают, и им двоим кажется, что они укутаны хаосом, как облаком, защищены от посторонних взглядов.

 

Чистые кеды Тани Полихович и несгибаемый Кривов 

А есть еще тонкая и маленькая Таня Полихович, в короткой красной курточке, в джинсах в обтяжку и в желтых кедах, и я поначалу не понимаю, почему она садится в самый угол зала, из угла ведь ей не видно ни судьи, ни адвокатов. А потом вижу, куда она смотрит, и понимаю. Судья ей не очень интересна, с адвокатами у нее еще будет время поговорить. Если продлить линию ее взгляда сквозь два стекла пустой клетки и боковое стекло клетки с узниками, то видишь ее мужа, Алексея, который занял крайнее место на задней скамейке и смотрит оттуда на нее. И так они смотрят друг на друга и иногда улыбаются. Широкие фигуры бравых охранников периодически встают у бокового стекла клетки и закрывают им видимость. Тогда они ждут терпеливо, пока эти тяжелые черные тела сдвинутся хотя бы на полметра и откроют им обзор. И тогда их беззвучный разговор возобновляется.

Господи, бедная Таня, она улыбается с таким значением и с такой упорной любовью, что хочется встать и сказать судье Никишиной: «Ваша честь, да кончайте вы эту ужасную, невыносимую, всем — и Вам в том числе! — понятную ложь, и не надо больше мучить людей, и пусть идут и живут!» Но как это скажешь? Только тут, в газете. А он, ее муж Алексей, иногда отвечает ей улыбкой, в которой есть грусть и горечь, как будто говорит: «Ну что поделаешь… Ну вот так вышло… Да, вышло так… Извини», но она не принимает этой горечи и этой его усталости и все равно улыбается ему со значением, словно напоминает что-то такое, что знают только они оба. И он тогда взглядом соглашается с ней. Там, в зале, встают адвокаты, накаляются страсти; и адвокат Макаров, держа исписанные листы бумаги в руке, упорно говорит в микрофон на длинной ножке, хотя судья велит ему прекратить и сесть; и в клетке встает и требует слова, и ведет свою упорную борьбу несгибаемый кандидат наук Кривов, а судья отклоняет и обрубает его ходатайства холодным, как нож, голосом: «Аа-ткла-нить!»; и на скамьях публики иногда кричат: «Позор!» —  и черные фигуры охранников тогда бегут по залу, — а эти двое неотрывно смотрят друг на друга сквозь три казенных стекла и 20 метров судебного воздуха, и в какой-то момент я понимаю, что этот беззвучный разговор двух разлученных людей слишком важен для них, чтобы за ним мог наблюдать кто-то третий. И отвожу взгляд.

Суд продолжается и идет, три дня в неделю, в апелляционном корпусе Мосгорсуда, на шестом этаже, в большом торжественном зале, обшитом коричневыми панелями, увешанном портретами знаменитых адвокатов и философов, которые все как один проповедовали правду и справедливость, в сиянии девяти люстр, каждая на восемь ламп, под высоким белым потолком. Есть там и просторная галерея для прессы, но я предпочитаю сидеть в зале. Продолжается этот суд над невинными, ничего дурного не сделавшими, пришедшими на мирный и разрешенный митинг людьми, о судьбе которых адвокат Пашков говорит: «Попал на митинге в поле зрение камеры —  значит, виноват. Русская рулетка».

Продолжается этот процесс, самый ясный и отчетливый из всей череды судов и процессов, потому что узникам Болотной нельзя предъявить обвинений в воровстве миллионов; их невозможно обвинить в махинациях и экономических аферах; их нельзя замарать подозрениями в коррупции или во взятках. Это суд над невинными людьми в его самом чистом, самом явном виде.

В скверике перед Мосгорсудом, где фонтан, скамейки и поэтическая фигура летящей девушки, стоит человек с внешностью старого битника из романа Керуака. У него седой хайр и седая борода, он в бейсболке и с плакатом на груди, и на своем картоне этот московский битник написанными от руки словами точно определяет статус 12 обвиняемых: «Ритуальные жертвы режима».

P.S. После первой публикации Алексея Поликовского, посвященной обвиняемым по «болотному делу», в Роспотребнадзор поступило обращение уполномоченного по правам человека в РФ Владимира Лукина о нарушении санитарных норм при содержании этих арестованных. Главный санитарный врач Геннадий Онищенко уже заявил, что представители его готовы провести проверки «в установленные сроки, при необходимости — с принятием мер».




51 комментарий

0
Совесть Путена , 27 июля 2013 в 16:25
откуда в мире столько несправедливости????????????
0
Варвара Кугашова , 27 июля 2013 в 19:18
Веалокин В, 27 июль 2013 в 16:25

==откуда в мире столько несправедливости???===
....и почему так велика её концентрация
в одном месте???
0
Тимоти Лири , 27 июля 2013 в 21:45
От вашего не желания протестовать.
0
Варвара Кугашова , 27 июля 2013 в 22:01
Тимоти Лири,
+++++!
0
Влад Кондратий , 29 июля 2013 в 17:47
Этому всему есть название - КРИВОСУДИЕ!!

Когда власть контролирует суды напрямую, и таким образом "карает" за иномыслие.
0
ясень подокном , 27 июля 2013 в 17:08
С появлением человека на земле её,несправедливость,генерируют отдельные гнилые личности!!Примеров в истории человечества уйма!!
0
Николай Глазычев , 27 июля 2013 в 17:32
Путинское правосудие во всей красе.
0
полярный волк , 30 июля 2013 в 07:40
Их судит "путинский страх" перед народом!
0
Виктор Орлов , 27 июля 2013 в 17:45
Судят следствие...А. может, нужно взглянуть на причину?...
0
Вспомните фильм Петра Тодоровского "Какая чудная игра", там тоже мальчики развлекались безобидной игрой с государством и чем всё кончилось. Как там один из героев спрашивает другого: "Ты что не знаешь в какой стране живёшь?" По человечески тех, кого судят очень жаль, по человеческому разумению человека теряющего зрение надо лечить, а не превращать в инвалида, но это по человеческому разумению. Статья просто великолепная! Написана с болью и сочувствием к подследственным и их родственникам. P.S. Мы что не знаем в какой стране живём? Такая чудная игра с государством.
0
sova sova , 27 июля 2013 в 21:34
Евгений Борисович Кузнецов, 27 июль 2013 в 18:12
Вспомните фильм Петра Тодоровского "Какая чудная игра", там тоже мальчики развлекались безобидной игрой с государством и чем всё кончилось. Как там один из героев спрашивает другого: "Ты что не знаешь в какой стране живёшь?" По человечески тех, кого судят очень жаль, по человеческому разумению человека теряющего зрение надо лечить, а не превращать в инвалида, но это по человеческому разумению. Статья просто великолепная! Написана с болью и сочувствием к подследственным и их родственникам. P.S. Мы что не знаем в какой стране живём? Такая чудная игра с государством.
*****************
А надо было тихенько сидеть по домам и не отсвечивать?
0
Alexandra N , 27 июля 2013 в 22:25
Евгений Борисович Кузнецов: "Мы что не знаем в какой стране живём?"

Да, в стране трусов и глупцов.

Почему глупцов? - Потому что сейчас нет Сталина. Нет идеологии, именем которой людей гнобили. Вот это мы не осознаём. Единственное, что роднит эту нашу эпоху с той - то, что всяческим садистам и жлобам дана полная воля.
А судья осознаёт свою недалёкость. Она знает, что судить невиновных - преступление, за которое она может ответить по всей строгости закона. Она знает, что при других обстоятельствах её бы к судейству на пушечный выстрел не подпустили бы. И старается. Она за это получает деньги и неприкосновенность. Она своего начальства боится больше, чем общества, которое могло бы выпереть её за нарушение Конституции.

ТРУСОСТЬ.
Трусость мешает всем и каждому. И особенно - элите. Теперь я уже не говорю о так называемой властной элите (ей золотарь нужен). Я говорю об элите ментальной - о художниках и учёных, о режиссёрах, артистах (напрасно, наверное, это ведь всё - крепостные), профессорах, преподавателях школьных и вузовских, о людях с ТВ и прочих. Каждый трясётся за свой кошелёк. Впрочем, наверное, в нынешних условиях кошелёк=жизнь.
Все оправдываются словами "как в 37-м", хотя они (мы) не жили в 37-м... А сейчас 2013-й.
Все боятся за свои кошельки только по одной причине: они боятся остаться одни, без помощи друзей, товарищей по цеху (таких нет, похоже). Человек человеку волк, да? Наступило такое время?.. - Враньё! Мы можем быть людьми!

К сожалению (но пока и к счастью), только 150 тысяч может принудить ОДНУ судью соблюдать закон.
Это мы дотянули до этого - всё общество так долго молчало, что теперь, хотим мы этого или нет, но каждый вопрос с государством можно решить только через улицу.

Ребята насиделись. Хватит. Пора их выпускать.
Мне кажется, что даже от 30 до 100 тыс. у Мосгорсуда за день до оглашения приговоров будет достаточно, чтобы беззаконие прекратилось.
0
Айзик Бромберг , 27 июля 2013 в 18:29
Сравнение неверное.
Мальчики из фильма просто резвились, действительно не понимая, В КАКОЙ стране живут.
А подсудимые "Болотного дела" - пытались сделать так, чтобы эта страна перестала быть ТАКОЙ. Почувствуйте разницу.
0
Валентин Бедеров , 27 июля 2013 в 18:50
Вы правы, Айзик, ППКС!
0
Варвара Кугашова , 27 июля 2013 в 19:11
Сколько проклятий льётся из зала суда,
из материнских сердец,
отцовских сердец,
сердец любящих,
на голову судьи Никишиной.
Как она может нести такую тяжесть.....
Как не остановится её сердце
под тяжестью этих проклятий.....
Добавлю ещё одно -- своё:
будьте вы все прокляты, палачи!!!
Ребятки, мученики,
обратная сторона всех этих проклятий ---
поддержка ВАМ.
Потерпите ещё немного,
будет и на вашей улице праздник.....надо только подождать.
0
Варвара Кугашова , 27 июля 2013 в 19:15
Автору статьи :
огромное спасибо!
Спасибо, что нашли столько нежности,
столько теплоты,
столько понимания ,
спасибо, что не устаёте рвать своё сердце чужой (НЕТ НЕ ЧУЖОЙ,НАШЕЙ,ОБЩЕЙ!!) болью.
Спасибо.
0
Юрий Иванов , 27 июля 2013 в 19:47
Раньше я гордился, что я - россиянин, теперь - стыжусь по этой причине.
0
bambulan bambulov , 27 июля 2013 в 20:03
А Вы не стыдитесь. Мы россияне. А эта мразь - с планеты обезьян во главе с бандерлогом!
0
Варвара Кугашова , 27 июля 2013 в 21:43
= А Вы не стыдитесь. Мы россияне. А эта мразь - с планеты обезьян во главе с бандерлогом! ==
.... но мы разрешаем этим бандерлогам
управлять нашей жизнью.
И ЭТО стыдно.
0
eleonore stoliarevska , 27 июля 2013 в 20:47
Я плачу! Господи, помоги им! Богородица,прогони эту нечисть!
Огромное спасибо за статью.Так редко сейчас звучит искренний человеческий голос...
0
Alexandra N , 27 июля 2013 в 22:32
Утрите слёзы! Не доставляйте радости палачам.
"Пепел Клааса стучит в наши сердца".
Надо сопротивляться.

Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться

Предыдущая страница 1234 Следующая страница


Этот материал вышел в номере

Блог редакции

Почтовый ящик

Наши читатели часто присылают нам свои вопросы и наблюдения. Каждый понедельник мы публикуем их:

Присылайте свои письма 2016@novayagazeta.ru

Самое обсуждаемое

Самое читаемое

Наши авторы

Связь с редакцией

Если вы нашли ошибки в тексте, неточные факты или другие помарки, просто выделите текст и нажмите ctrl+enter.

Если у вас есть предложения редакции, если вы хотите купить у нас рекламу или располагаете какими-либо материалами, напишите нам или позвоните по телефону.

2016@novayagazeta.ru (495) 926-20-01

Для сообщений рекламного характера

reklama@novayagazeta.ru (495) 623-17-66 (495) 648-35-01
(495) 621-57-76

Тви-новости

Нужна ваша помощь

«Новая газета» участвует в благотворительных акциях по сбору средств нуждающимся. В наших силах вместе помочь ближнему.

Реклама