Открытое письмо спикеру Совета Федерации Сергею Миронову накануне приговора
       
       С интересом прочитал в «Известиях» от 21 декабря с.г. интервью с Вами. Особенно в части, касающейся меня. Есть там, если помните, такой абзац: «В случае вынесения обвинительного приговора с любой формулировкой, предусматривающей лишение свободы, я бы посоветовал Григорию Михайловичу ходатайствовать перед президентом России о помиловании и лично готов поддержать такое ходатайство. Доказывать же ему свою невиновность опять на кругах ада апелляций по судебным инстанциям считаю излишним: мировая общественность давно разобралась, кто тут прав, а кто виноват».
       Во-первых, спасибо, Сергей Михайлович, за трогательную готовность поддержать предлагаемое Вами же ходатайство о моем помиловании. Правда, необходимости в этом не вижу, поскольку просить помилования ни у кого не собираюсь. Помиловать – значит, прощать кому-нибудь вину. Это по Ожегову. Я же ни в чем не виноват. Неужели власть российская и Вы, Сергей Михайлович, до сих пор этого не поняли?
       Во-вторых, мне непонятно, почему Вы, юрист, сделали вывод, что суд может вынести обвинительный приговор? Ведь даже перечисленных Вами обстоятельств разбирательства по «моему» делу достаточно для того, чтобы утверждать о моей полной невиновности.
       В-третьих, очень сожалею, что Вы постеснялись дать оценку безграмотным и, по сути, преступным действиям тех лиц, которые в течение длительного времени обвиняли меня в государственной измене в пользу японской телерадиокорпорации. На мой взгляд, обвинители очень нуждаются в оценке своих действий именно с Вашей стороны, поскольку со стороны суда они один раз уже получили частное определение по фактам фальсификации материалов этого уголовного дела.
       И наконец, в-четвертых, я тоже, как и Вы, считаю излишним доказывать свою невиновность «на кругах ада апелляций». Но у меня, как, очевидно, и у Вас, нет уверенности в независимости наших судов, особенно военных. Так что в случае обвинительного приговора я хоть и без удовольствия, но пойду по этим кругам: мне мое имя и моя честь дороги. Тут у меня вопрос: Вы как, в этом случае, поможете? Или я, как и прежде, должен буду рассчитывать на себя самого, своих друзей и мировую общественность?