О пагубном влиянии талибов на шоу-бизнес Афганистана
       


       Наш стажер Маркус Бенсманн, немецкий журналист, работает в Центральной Азии с 1994 года. В Афганистане был более 10 раз при всех режимах, прошел эту страну пешком, проехал на лошади, облетел на вертолете. Работает для швейцарских, японских и немецких изданий. Только что вернулся из Афганистана и снова туда уезжает.
       
       В понедельник 26 ноября после 11-дневной осады части Северного альянса взяли Кундуз, последний город на севере страны, который контролировался «Талибаном». Все заговорили об освобождении, международная пресса начала цитировать кундузчан, не скрывающих радости по поводу исчезновения тирании талибов...
       С 1995 года я много раз посещал провинцию и город Кундуз. Был там во времена господства Северного альянса, и тогда, когда там царила власть талибов. Все, что я видел и слышал в ходе моих тогдашних поездок, говорит о несколько иной картине. При Северном альянсе этот город был похож на разбойничье гнездо. Когда же в 1996 году город взяли талибы, появился хоть какой-то порядок.
       В провинции Кундуз преобладают северные пуштуны, зажатые между таджикским и узбекским этносом. Таджики и узбеки живут и в городе. В 1995 году, следуя из Таджикистана, я пересек пограничную реку Пяндж и высадился на афгано-таджикской границе в порту Шер Хан Бандар. Портовые здания и подъемные краны были разрушены и бессмысленно таращились в небо. Над маленьким зданием таможни бился черно-бело-зеленый флаг Ахмад-шаха Масуда. Афганский пограничник встретил меня дружелюбным смехом. Незадолго до этого моджахеды Масуда отбили Кундуз и порт у «армии» Дустума. Узбек Дустум сумел временно захватить провинцию, но после контрнаступления таджика Масуда вынужден был ретироваться.
       От таджикской границы вела пустынная дорога. В «уазике» вместе со мной тряслись четыре моджахеда, которых мне дал пограничный офицер для безопасности. Подлинными хозяевами территории были вооруженные Масудом и Дустумом банды. Они перекрывали дороги, захватывали придорожные развалюхи и требовали с проезжающих деньги или просто грабили их. Примерно такая же картина была в городе: в чайханах и на перекрестках полно вооруженных «калашниковыми» и гранатометами подозрительных личностей.
       Глаза большинства молодых людей были затуманены опиумом. Горожане проскальзывали с потупленным взором мимо боевиков, старясь не привлекать к себе внимания. Повсюду носились с громким бибиканьем фантастически разукрашенные джипы. По десятку бородачей тряслись на боевых машинах, из которых торчали тяжелые пулеметы или скорострельные пушки. Повсюду раздавалась стрельба. Боевики палили в воздух или перестреливались с другими бандитами. Базарные торговцы из своих скудных доходов платили подати конкурирующим бандам.
       В центре города я зашел в аптеку, чтобы купить средство против дизентерии. Высокий, гладко выбритый таджик говорил на неплохом английском. Он, как выяснилось, учился в Кабуле. В магазинчике играла индийская музыка, за чашкой крепкого зеленого чая аптекарь рассказал мне, что он не пускает своего сына в школу и запретил ему показываться на улице: мальчиков слишком часто похищают с улиц, и они исчезают в гаремах предводителей банд.
       Тогдашний губернатор Арив Хан сказал мне, что не может гарантировать безопасность в Кундузе. По его приказу меня сопровождали, не отходя ни на шаг, четыре моджахеда. Напомню, в самом начале 1996 года талибы отвоевали этот важнейший североафганский город у Дустума, но хазарейцы и узбеки выбили их из Кундуза. Тысячи талибов были взяты в плен узбекскими боевиками. Они были заперты в контейнерах и выставлены на палящее солнце до тех пор, пока все не умерли. Лишь в мае 1996 года талибы вернулись.
       В июле 1998 года я поехал в Кундуз из Баглана. В это время Баглан формально был в управлении войск Северного альянса. Я попал в него на обычном рейсовом автобусе. Тогдашний повелитель провинции Баглан командир Баглани был настоящий виртуоз афганских интриг. Он входил в Северный альянс, но по-соседски поддерживал очень хорошие контакты с зажатыми в Кундузе талибами. Собственно говоря, этот вояка интересовался только укреплением личной власти. Основой его господства была наркоторговля. Он контролировал бесчисленные лаборатории, в которых опиум перерабатывался в героин.
       Когда автобус приблизился к пограничным постам талибов, водитель вытащил аудиокассету из приемника и спрятал ее под сиденье. Линия, за которой начиналась территория талибов, легко узнавалась. На высоких деревянных шестах развевались ленты разломанных аудиокассет. Каждая машина тщательно обыскивалась на предмет оружия и музыки. Все проезжающие мужчины должны были пройти контроль на «бородатость». На меня охранники талибов только бросили взгляд и разрешили следовать дальше.
       С «Талибаном» в город пришел мрачный порядок. Музыка запрещалась. Мужчины должны были отращивать бороду, а женщины изгонялись из официальной жизни. Для девочек школы закрывались. Но пограничные посты сделали дороги безопасными. Бандиты больше не прицеливались в машины из гранатометов для того, чтобы заставить пассажиров платить дорожную дань. Из города исчезли дикие мужики с «калашниковыми» наперевес, а люди могли свободно заниматься повседневными делами. Базар был полон товаров, и купцы больше не подвергались рэкету.
       Я опять встретился со своим аптекарем-таджиком. Он отрастил бороду, и старенький кассетный проигрыватель был спрятан. Он рассказал мне, что правила жизни выглядят достаточно жестко, но зато любой человек может безбоязненно выйти на улицу. Его сын опять пошел в школу, и он не опасается за него. Наказания и штрафы, которые применяет религиозная полиция, немного напрягают, но зато талибы вернули в город гражданскую жизнь.
       Ариф Хан был оставлен талибами на посту губернатора, и я вновь посетил его. Он рассказал мне, что талибы запретили банды и разоружили население. Те, кто отказывался подчиниться, либо бежали, либо были повешены. На вопрос, почему Масуд не мог организовать такой же порядок, Ариф Хан только пожал плечами.
       С новым возвращением Северного альянса безопасность исчезла из Кундуза. Победоносные подразделения северян заполнили улицы. Мне кажется, что Кундуз вновь станет камнем преткновения между Дустумом и таджикскими командирами. Ведь Дустум сделал все для того, чтобы именно он, а не таджикский командир Дауд Хан захватил Кундуз, в том числе ускорил наступление и оплатил это смертями 300 своих солдат.
       
       P.S.
       В ближайшие недели я собираюсь вновь поехать в Кундуз и послушать, что мне расскажет аптекарь в центре города. Если он, конечно, еще жив...