Он пришел в газету робким посетителем. Принес стихи.
       Это в России самый часто предлагаемый рукописный товар. Хотя газеты стихи печатают редко.
       Удивлял поначалу только его возраст. Про себя он ничего не рассказал.
       Потом я узнал, что удивлять кажущимся несоответствием (так же, как и не заниматься саморекламой) он привык.
       Например, пошел учиться на заочное отделение института иностранных языков им. М. Тореза, уже будучи кандидатом наук, доцентом, имевшим научные публикации.
       А еще до своей научной филологической работы окончил инфизкульт. И уехал из Подмосковья в Заполярье. Для создания лыжных школ. (Кстати, все это — после того как уже поработал конструктором).
       Начало войны застало Гавриила Михайловича на дальних приисках Сибири. И он отправился пешком, через тайгу, в Красноярск. Там, в военном округе, сказал, что надо срочно создавать лыжные батальоны. И он готов. На недоуменные вопросы усмехался: “Зимой будем в Берлине!”
       Попал в Москву. Готовил инструкторов штыкового боя. Отказался от предложения отправиться на командную должность в тыл. Вместо этого пошел солдатом-добровольцем оборонять Москву.
       Получил контузию, позднее — пожизненную инвалидность.
       Вот с ней-то в паре и окончил Куйбышевский педагогический, а потом заочно иняз и аспирантуру.
       Работал в вузах и школах периферии и столицы. Преподавал языки в Московской духовной академии.
       Там и сложилась система Макарова, по которой обучение языкам проходит не разрозненно, а скоординированно — на синтаксической основе. Это открытие было лицензировано ООН, его автора избрали действительным членом двух международных академий.
       А сегодня Гавриил Макаров дебютирует еще в одном качестве. Он впервые — в 90 лет — публикует свои стихи. Написанные на войне.
       Поздравляем Гавриила Михайловича и с дебютом, и с Днем Победы.
       Есть надежда, что у него скоро выйдет книга стихов. Тогда он установит абсолютный мировой рекорд: первая книга в 90 лет.
       Будем ждать.
       
       
       Гавриил МАКАРОВ
       
       * * *
       Когда война пришла, мы не писали
       Громоподобных гимнов и баллад:
       Со всей страны мы устремились сами
       В кипящий кровью и металлом ад.
       
       И, привыкая к бою и лишеньям,
       Мы перли строем к черту на рога,
       Служа порой дешевою мишенью
       Для техники врага.
       
       Но научились холодно и немо
       Орудовать гранатой и штыком
       Там, где слова бессильны, как поэма,
       Написанная жиденьким стихом.
       
       И потому возможной стало былью
       Разбить врага и сбросить под откос,
       Что на крови, костях и сухожильях
       Забуксовал немецкий паровоз.
       
       Конец 1941 г. — начало 1942 г.
       
       
       * * *
       
       Как случилось, не знаю, но жизнь не дожив,
       На просторах России огромных
       Растерял я друзей, потерял я родных —
       Не осталось ни близких, ни кровных.
       
       Принят в полк добровольческий осенью я,
       И с тех пор ничего мне не нужно:
       Полковая меня приласкала семья
       Да походная девичья дружба.
       
       Видел я обгорелых селений тела,
       Видел я обездоленных женщин.
       Жизнь всегда мне была дорога и мила,
       И сегодня — не меньше.
       
       Но коль ворон, обрызганный кровью до плеч,
       Рвет куски человечьего мяса,
       Разве можно стеречь свою жизнь и беречь,
       От огня, от боев хороняся?!
       
       Лето 1942 года
       
       
       ТОСТ
       
       Я пью за тех, кто не кичится силой,
       но в жаркой схватке смел.
       Кто иногда идет на встречу с милой,
       хотя за самоволку ждет расстрел.
       
       Кто, не стремясь к парадам и наградам,
       не льнет к штабным, не метит в писаря, —
       проводит жизнь на маршах и в нарядах,
       газетных слов другим не говоря.
       
       Кто выпить рад, послушать речь живую,
       не прочь попеть и девушку пригреть, —
       за тех ребят, с которыми живу я
       и — может быть — придется умереть.
       
       Декабрь 1941 г.