Общество / Выпуск № 29 от 23 Апреля 2001 г.

35 ОН «ВЫПУСКАЛ» ГАГАРИНА В КОСМОС

23.04.2001

Тезисы о Раушенбахе
       

   
       Ушел последний энциклопедист минувшего тысячелетия.
       Академик Борис Викторович Раушенбах. Завершен уникальный личностный ряд, в котором Плиний Старший и Леонардо, Гегель и Эйнштейн, Вернадский и Никита Моисеев. Продолжит ли его новое тысячелетие?
       
       Он стоял рядом с Королевым и Келдышем, когда в космос уходили первый спутник и первый человек, и уже при жизни числился в классиках мировой космонавтики. В своей работе о другом ее классике, Германе Оберте, он показал, как трудны были судьбы первооткрывателей околоземного и околосолнечного пространства не только у нас на Руси, но и в Германии, и в сытых Соединенных Штатах.
       Он же в статье «От романтики к реальности. Кризис в космонавтике» за несколько лет до сегодняшней космической драмы России предсказал ее с математической точностью. Похороны «Мира» всего на несколько дней опередили его личную смерть.
   
       Пройдя сквозь бесчеловечность ГУЛАГа, среди прочих мотиваций и доминант бытия более всего ценил он доминанту человеческой порядочности.
       Борис РАУШЕНБАХ: «В сорок втором году меня упрятали за решетку, как, впрочем, всех мужчин-немцев. Королев тогда уже сидел, а я еще продолжал работать в научном институте, где в свое время работал и он.
       Формально у меня статьи не было, статья — немец, без обвинений, а это означало бессрочный приговор. Но ГУЛАГ есть ГУЛАГ — решетки, собаки, все, как положено... Мой отряд — около тысячи человек — за первый год потерял половину своего состава, в иной день умирали по десять человек. В самом начале попавшие в отряд жили под навесом без стен, а морозы на Северном Урале 30—40 градусов!..
       Сидели мы до первого января сорок шестого года. Потом ворота открылись, и перевели нас, как говорилось в дореволюционное время, под гласный надзор полиции...
       На службу в Нижнем Тагиле я устраиваться не стал, хотя такая возможность была, а делал теоретические разработки для института Мстислава Келдыша, он писал соответствующие письма куда надо и в сорок восьмом году вытащил меня из ссылки. Я появился снова в Москве, в том самом институте, откуда меня забрали и которым в сорок восьмом году руководил уже Келдыш. Мне повезло: Келдыш был выдающимся ученым, порядочным, очень хорошим человеком, и я счастлив, что много лет, лет десять, наверное, работал с ним...
       Всегда приятно работать с людьми, которые думают не о своих каких-то делах, а о Деле. Келдыш был человеком, который думал о Деле. Начальников в жизни у меня было только два — Королев и Келдыш, высоконравственные люди, вот что очень важно».
  
       Русский? Немец? Гражданин Земли? Се — Человек...
       Б. Р.: «Я чувствую себя одновременно русским и немцем — интересное ощущение. Оно любопытно и с точки зрения психологии, но оно отражает реальность. Мы выросли в России, впитали в себя русские обычаи, русские представления, нормы поведения...
       Сколько бы ни жили в России мои предки, естественно, знавшие русский язык, в семьях дедов, и отца, и матери говорили по-немецки. Поэтому мы, дети, свободно, вместе с дыханием воспринимали немецкий бытовой язык». Но «немецкий язык я выучил по-настоящему в ГУЛАГе при помощи своего друга, доктора Берлинского университета, истинного берлинца».
   
       Раушенбаха отличали редкостное ныне в нашем культбомонде внутреннее сопротивление социальной несправедливости, боль за сегодняшнюю нищету народа, нищету науки.
       У него не укладывался в сознании дежурный довод, которым оправдываются российские власти: мол, на нормальное финансирование науки, образования у страны нет средств. Не у страны — у ее новых правителей и хозяев.
       Б. Р.: «...ответ такой: у нас сейчас нет денег. Хорошо, дайте хотя бы на реактивы! Не дают... Вот наши наука и промышленность и идут ко дну, и если не предпринять ничего героического, то у меня лично прогноз самый неутешительный.
       И на этом фоне идет невероятное обогащение узкого круга лиц, которые ездят на «Мерседесах» и отдыхают на Канарских островах или на собственных виллах во Флориде. Я не уверен, что они достойны этого. Что-то у нас в руководстве страной делается неправильно...»
   
       Трагедией для России, по мнению Раушенбаха, стал непрофессионализм ее горе-реформаторов.
       Высоко ценивший подлинный профессионализм в науке, искусстве, политике, экономике, сам профессионал высочайшего класса, он не принял гайдаровскую «шокотерапию», полагая, что страна должна выходить из тупиков иными, цивилизованными, минимально болезненными для населения путями.
       Б. Р.: «Реформы, осуществленные Гайдаром, поражают своей некомпетентностью, топорностью. Это и неудивительно, ведь Гайдар судил об экономике по учебникам, сам он с практической экономикой ни СССР, ни Запада знаком не был».
   
       Труды Раушенбаха по общей теории перспективы в изобразительном искусстве перевернули традиционные представления о том, что на пути от древних цивилизаций к современным художники как бы поднимались из первобытных долин к вершине.
       Теперь мы знаем, что и египетское, и древнерусское, и ренессансное искусство, и авангард ХХ века были равноценными, но разными вершинами, совершенными в своей законченности. Это — открытие Раушенбаха.
       Посетив в Третьяковке выставку архитектора, дизайнера, формотворца Вячеслава Колейчука, он благословил рождение нового (в дополнение к живописи, графике, скульптуре) вида изобразительного искусства — светографии, рукотворной голографии. И, может быть, обозначил тем самым путь к новой, еще не взятой вершине.
  
       Поворотным моментом в нормализации отношений между нашим обществом и религией, церковью стало празднование 1000-летия крещения Руси. Выдающуюся роль в этом повороте сыграли академики Лихачев и Раушенбах.
       Когда в Париже, в ЮНЕСКО, праздновалось это событие, для доклада пригласили именно Бориса Викторовича. Как же он стал чуть ли не крупнейшим специалистом в такой далекой от космоса области?
       За несколько лет до этого мы с ним несколько часов пробеседовали в редакции «Известий» по довольно широкому кругу тем. Начали со злободневной тогда (да и теперь вот, к сожалению, тоже) американской СОИ. А кончили «Троицей» Рублева и «Фаустом», помянутым не всуе — в связи со словами Анны Ахматовой: «Жаль, что Гете не знал о существовании атомной бомбы: он бы ее вставил в «Фауста». Там есть место для этого».
       12 ноября 1985 года газета напечатала нашу беседу «Цена ошибки в ядерный век». После чего в течение многих месяцев его буквально атаковывали журналисты самых разных изданий. И все напрашивались на интервью именно о СОИ. В конце концов ему это надоело, и в ответ на очередной звонок — из журнала «Коммунист» — он предложил встречную тему: 1000-летие отечественного православия. Впрочем, и тут все начиналось с космоса. А если точнее, еще раньше — с футбола...
       Б. Р.: «Раньше, когда не было телевидения, ездил на стадион на футбольные матчи, вместе со всеми орал, размахивал руками — в общем, все было нормально. Но почти всегда болел за слабую команду. Сочувствие слабой команде и взяло верх в моем первоначальном отношении к православию. Как известно, после первых космических запусков происходили регулярные приемы в Кремле... Приглашались и представители всех существующих в нашей стране религиозных конфессий. И вот я обратил внимание, что столик, за которым становились наши пастыри (а приемы проходили a la fourchette), находился как бы в «санитарной зоне»... Стыдно было за наших генералов, партийных боссов и других приглашенных, которые боялись подойти к священникам, оказаться в сомнительной ситуации. И, пожалуй, именно из чувства протеста я пересекал границу «санитарной зоны», становился рядом с ними и беседовал... Так как я увлекался иконописью, работал над книгой об иконах и не хотел, чтобы она была богословски безграмотной, я попросил, чтобы меня познакомили с ректором духовной академии и он помог мне с консультациями...»
    
       Уверенные во всесилии господствовавших три последних столетия физико-математических методов препарирования окружающего мира, мы так и не научились уважению к тайне, к непознанному, к интуиции, к гениальности. Не в этом ли неуважении, полагал Раушенбах, объяснение многих трагических разломов и землекрушений ХХ века — и безумия Хиросимы, и бездумия Чернобыля, и глубокой пропасти между догматами веры и осознанием действительности наукой?
       Минувший век был до жестокости безжалостен к своим гениям. Одним из них Раушенбах считал Михаила Герасимова, того самого, что восстановил по черепам облик Ярослава Мудрого, Андрея Боголюбского, Тимура, Ивана Грозного, адмирала Ушакова, Шиллера. Однажды ему дали череп матери Достоевского, сказав «для проверки», что это череп неизвестной женщины. После скульптурной реконструкции сравнили с ее портретом. Сходство оказалось разительным.
       Б. Р. (эти строки написаны вместе с женой, работавшей у Герасимова): «Конечно, он обладал и невероятным воображением, и внелогическим знанием — знанием, совершенно нам непонятным, и, кроме того, феноменальной наблюдательностью... В каждой науке бывает свой какой-нибудь выдающийся человек, может быть, гений. Это — Герасимов».
       Может быть, самым убедительным свидетельством нашего перманентного надругательства над гениальностью является бытовой и страшный именно своим бытовизмом факт. Когда в 1994 году дочери Герасимова решили устроить выставку его работ, в гигантской Москве, где к настоящему времени действует уже 170 негосударственных музеев и множество частных галерей, не нашлось для этой выставки ничего, кроме маленькой комнатушки при местном домоуправлении.
       Если воспользоваться словами Эйнштейна, мы очень долго занимались бегством от чуда. Когда же наконец начнем возвращение к нему? Или, может быть, откажемся от чудес и перепоручим свою судьбу суррогатным, искусственным мозгам? Не так давно, уже в преддверии нового века, я спросил Бориса Викторовича, когда нам ждать пришествия этого самого искусственного интеллекта. Он ответил:
       — Искусственный интеллект, заменяющий ученого, к 2010 году, вероятнее всего, будет создан. Но заменитель просто влюбленного человека не появится никогда.
       
       В финальных своих «Мрачных мыслях» он смотрел в будущее с великой мудростью и великой печалью, созвучной «Екклесиасту».
       Б. Р.: «Правительство объединенной Земли должно быть жестким и высокопрофессиональным. Надо решительно отказаться от всякой демократической болтовни (не от демократии!)...
       Одно из величайших преступлений в истории человечества — принуждение к смерти великого Сократа — было осуществлено в Афинах по всем правилам демократии после (выражаясь современным языком) всенародного обсуждения путем плебисцита. А затеяли все это демократические крикуны, часто по свойственной им дурости не понимающие, интересы каких темных сил они фактически представляют...
       Надо, чтобы люди перестали вести себя, как сегодня, когда каждый считает себя центром Вселенной, а всех других людей чем-то второстепенным. Надо дать новую жизнь традиционным сообществам — семье, общине, государству, делающим из населения Народ. И еще — надо, чтобы общим мнением стало то, что обязанности человека выше его прав.
       Достижимо ли это? Трудно сказать, но ясно, что выживут в конечном итоге лишь те народы, которые пойдут по этому нелегкому пути».
   
       Весь ХХ век все мы вместе только тем и занимались, что круто переделывали природу и человека. Все меньше и меньше остается философов, способных объяснить, что же мы натворили и продолжаем вытворять. С одним из них планета простилась на перегоне между похоронами станции «Мир» и 40-летием гагаринского полета, среди творцов которого был и он, Борис Викторович Раушенбах.
       
       Ким СМИРНОВ

       P.S.
       В публикации использованы фрагменты и фотография из книги Б. В. Раушенбаха «Пристрастие», вышедшей в издательстве «Аграф» в серии «Символы времени».

       
      
       ТЕЗИС ДВЕНАДЦАТЫЙ
       Старая надпись на титуле его книжки: «С пожеланием успехов в анализе памятников нашей культуры». А на обложке две картинки — чета египетских фараонов и древнерусский город с иконного клейма.
       Он не летал в космос. Он, как сам однажды обмолвился перед телекамерой, «выпускал» в него Гагарина. И имел на то право не потому, что был ближайшим соратником Королева, а потому, что сам обладал космической точкой зрения. И на планету, и на культуру живущих (а значит, и живших) на ней людей, и на время.
       Сахаров, Лихачев, Раушенбах — славная земная троица ХХ века.
       Академик Сахаров сделал водородную бомбу и, начав защищать нас от тех, в чьих руках она оказалась, стал первым правозащитником планеты.
       Академика Лихачева еще студентом отправили на Соловки за его «Космическую академию наук», но он выжил и предложил человечеству идею Декларации прав культуры. Потому что Декларация прав человека в эпоху экологической катастрофы уже не защитит ни человека, ни планету.
       Раушенбах, поднявшись туда, куда долететь можно лишь на крыльях ума, души и духа, показал, что человеческое знание едино. Да нет, не показал — математически доказал, что наука и религия описывают одну и ту же картину мира. Его статья «Логика троичности», опубликованная в третьей книжке «Вопросов философии» за 1993 год, сокрушила атеистическую догму, не оставив камня на камне от «примата материи».
       Это открытие столь глобально, что даже его общая теория перспективы кажется чем-то второстепенным.
       Лев Толстой признался в юношеском дневнике, что не понимает догмата о триединстве Бога.
       Отцы христианства говорят о шести логических свойствах Троицы (по Раушенбаху это звучит так: триединость, единосущность, нераздельность, соприсущность, специфичность, взаимодействие). Раушенбах на известной математической модели продемонстрировал «одновременность в Боге и монады, и триады». Он доказал, что в реальном мире объект, обладающий этими шестью свойствами, существует. Это то, что физики называют вектором сил.
       Человек, выпустивший в космос первого человека, стал гениальным философом.
       Теперь, когда он ушел в те измерения, над которыми так много размышлял, нам надо это осознать.
   

       



0 комментариев


Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться


Этот материал вышел в номере

Реклама

Блог редакции

Почтовый ящик

Наши читатели часто присылают нам свои вопросы и наблюдения. Каждый понедельник мы публикуем их:

Присылайте свои письма 2016@novayagazeta.ru

Наши авторы

Связь с редакцией

Если вы нашли ошибки в тексте, неточные факты или другие помарки, просто выделите текст и нажмите ctrl+enter.

Если у вас есть предложения редакции, если вы хотите купить у нас рекламу или располагаете какими-либо материалами, напишите нам или позвоните по телефону.

2016@novayagazeta.ru (495) 926-20-01

Для сообщений рекламного характера

reklama@novayagazeta.ru (495) 623-17-66 (495) 648-35-01
(495) 621-57-76

Тви-новости

Нужна ваша помощь

«Новая газета» участвует в благотворительных акциях по сбору средств нуждающимся. В наших силах вместе помочь ближнему.

Реклама