ФИЗИОЛОГИЧЕСКИЙ ОЧЕРК О МОСКОВСКИХ БЕСПРИЗОРНЫХ
       

  
       Каждое общество можно уподобить слоеному пирогу, состоящему из разных пластов: в любом социуме всегда были и есть изгои, парии, которые в силу различных причин не могут или не хотят жить, как все, соблюдать общепринятые правила игры. Среди них нынче — беспризорники...
       
       Проверка «на пацана»
       …Николай дал ходу в Москву уже как лет восемь. Сейчас ему — восемнадцать, а некогда, в пору «золотого детства», жил он в Богом забытом поселке во Владимирской области… Уже тогда там в половине домов был отключен свет, царили поголовное пьянство, воровство и начисто отсутствовала возможность заработка. Пить и курить пристрастился в пять лет, до девяти успел поучаствовать в целой серии грабежей… Отец несколько раз сидел в тюрьме, оба брата и сейчас сидят, тетка умерла от пьянства, отчима убили в милиции…
       Когда спросишь такого ребеночка, что происходит с его родными, то непременно получишь ответ типа: «Отец помер, мать в тюрьме…», и в большинстве случаев это будет правдой. Но бывает и по-другому… Вполне, казалось бы, благополучная семья, мать работает, отец за границей, в доме компьютер… И сыночек, начиная скучать, подступает к матушке с вопросом: «А что тебе дороже, я или работа?..».
       Слово за слово, и вот подросток уже в бегах — отправился мир посмотреть… Но бродяжничать в одиночку непросто — как дикие звери, чтобы выжить, дети сбиваются в стаи и начинают жить по своим, «волчьим» законам…
       В одной Москве существует как минимум несколько подобных стай. Главный критерий их формирования — территориальная принадлежность: «комсомольские» («Три вокзала»), «пресненские» (м. «Баррикадная») и пр. Но вожаков, как у блатных или у зверей, в таких «стаях» нет, здесь отсутствует хоть какой-нибудь намек на структуру или иерархию. Здесь каждый сам по себе и живет по принципу: «дают — бери, бьют — беги» или «добро — это если я что-нибудь украду, а зло — если «обуют» меня». И хотя приходят сюда дети весьма разные, все они рано или поздно одинаково начинают походить на зверенышей, лишенных обычных человеческих нравственных ориентиров.
       Однако для того, чтобы вписаться в компанию, надо сначала пройти «проверку на вшивость», или «проверку на пацана». Распространенный вариант, описанный в дневнике Андрея, — угрозами или побоями заставить «взять в рот», другие способы — предложить прижечь руку сигаретой или сделать глубокий надрез. Не выдержавший испытания считается «не пацан» и изгоняется.
       Между территориальными группами, как водится и у взрослых, существует непременная вражда, выражающаяся в периодических «стрелках».
       Суть их ребята объясняют так: «Леха кинул пацана с Комсы («Комсомольской»), отнял у него плеер или джинсы». Комса вступается за своего и «забивает стрелку». В назначенное время все собираются и дерутся друг с другом. Вопрос о справедливости того или иного поступка при этом не возникает, представления о чувстве вины напрочь отсутствуют. Главное — заступиться за своего.
       И еще характерная ситуация: беспризорник, затосковав о «воле», бежит от человека, который в порыве благородства решился приютить бедолагу у себя дома, может, даже усыновить его. При этом, убегая, ребенок захватывает с собой деньги, мобильник и иное добро хозяина. Через некоторое время, устав от свободной жизни, возвращается и чуть ли не бьется в истерике, прося пощады. И все повторяется не один раз. Похоже, что после года-другого жизни в группе у беспризорника вырабатывается что-то вроде условного рефлекса — он привыкает хватать все, на что положит глаз, и понятия «плохо — хорошо» как будто отключаются у него в мозгу.
       Еще пример: пацан в доверительной беседе спокойно рассказывает, как просил «на хлебушек» у подвыпившего мужика, как тот повел его досыта накормить в кафе и при этом «засветил» туго набитый бумажник и как беспризорник, улучив момент, кинул доброго дядю…
       Дети, которые прекрасно знают, что в будущем им ничего не светит, считают делом чести отомстить социуму разными способами, — как правило, без колебаний идут на грабеж ларьков или машин (это называется «ходить по машинам»), а порой не брезгуют и убийствами.
       По слухам, на Филевской линии метро действует (или действовала до недавнего времени) банда подростков с Киевского вокзала, на счету которой уже целый ряд убийств. Не говоря уже о том, что поножовщина, мордобитие и постоянные исчезновения беспризорников — в этой среде дело привычное.
       
       Праздник непослушания
       За исключением суровых будней с кражами и «хождением по машинам», жизнь беспризорников — это сплошной «праздник непослушания».
       Свобода, то бишь беззаботное и абсолютно безответственное существование, без мыслей о завтрашнем дне, о будущем, — их идеал. Отношение к вещам и деньгам своеобразное. Могут взять поносить куртку или ботинки у кореша и не отдать, часто меняются одеждой, дарят ее. И тут-то чувство товарищества срабатывает безотказно — если кто-то раздет, его обязательно оденут. Рассказывают случай: некий беспризорник сбежал из больницы зимой в одних трусах и халате, в таком виде пробежал босиком через весь город, пробрался в тусовку — и был тотчас одет с ног до головы.
       То же с деньгами: сегодня их нет, а завтра — куры не клюют. Удалось настрелять или украсть много — сразу накупает всякой всячины, приодевается, наедается… На следующее утро просыпается без копейки в кармане — и хорошо, если в течение дня «сделает» десять рублей, спасибо, если хватит на хлеб с пакетиком майонеза.
       Но главное — чтобы были «бабки» на клей. Если есть голубой «Момент», день прожит не зря. Для большинства «генералов песчаных карьеров» клей — это истинный хлеб насущный, поскольку он заполняет пустоту — тела ли, души ли. А «дышат клей» следующим образом: наливают его в пакет и подносят ко рту и носу, вдыхая пар, пока не «поймают глюк».
       Если хотят дышать скрытно, держат руки с пакетом за пазухой, под курткой, и туда же суют нос: со стороны кажется, что ребенок замерз и греется. Этот захватывающий процесс породил и свою терминологию: «тюшка» (тюбик), «выжимка» (содержимое тюбика), «обглючиться», «обдышаться»... При этом дети знают, что клей вреден и вызывает необратимые изменения в сознании — как они говорят, «сушит мозги». Поэтому порой среди беспризорников начинается кампания борьбы с клеем: кто-нибудь заявляет, что больше не дышит сам и другим не даст. Но это длится недолго: как правило, от отнятой у товарища «тюшки» борец за здоровый образ жизни может вскоре и сам надышаться.
       Разговор на эту тему обычно складывается так: «Ты почему из дома бегаешь?» — «А что дома делать?» — «Зачем клеем дышишь?» — «А что еще делать?» — «Давай в музей, в кино сходим…» — «Да ну, неохота!»
       Проблемы с жильем у беспризорников, как это ни странно, бывают не так уж часто. Летом вообще лафа — можно спать где угодно. Зимой выискивают подвалы и чердаки, если не удается найти подходящее местечко — спят в метро или в подъездах.
       Чердаки и в особенности подвалы обустраивают любовно: тащат с помоек мебель, что поцелее, всякие безделушки, до которых весьма охочи, порой находят вполне приличные вещи. Иногда умудряются проводить свет.
       Но губит их благополучие и неумение тихо себя вести. Устроившись, они начинают шуметь и буянить, пока соседи не вызовут милицию и подвал намертво не заколотят.
       Беспризорники настолько привыкли получать со всех сторон, что у них начисто атрофируется понимание причинно-следственной связи между поступком и возмездием: «Поймают — что ж, убегу. Дадут по лбу — что ж, получу». Крайняя опытность удивительным образом сочетается у них с неосторожностью.
       Опера они могут узнать издалека по одним им известным повадкам. Но понаблюдайте за ними, когда они гуртом идут, скажем, по платформе метро «Баррикадная»: «железная армада» шествует напролом, демонстративно не замечая никого вокруг, и кажется, остановить их невозможно.
       Конечно, и речь таких детишек тоже весьма «отвязна», причем поражает в ней не столько обилие мата, сколько огромное количество похабных оборотов, цитировать которые в газете, пожалуй, не стоит. Есть у беспризорников и свое арго: например, к русским корням прибавляется окончание «ахтером»: «Пойдахтером клехтером дышахтером» (пойдем клеем дышать).
       Тусуются беспризорники и с девочками, которых среди них несравнимо меньше. Но уж они-то — самые «стервы».
       Спят, натурально, все вместе, но быть «пидором» при этом считается «западло», и если некий дядя настойчиво зовет ребенка переночевать у него — тот всегда начеку: либо не пойдет, или же, как рассказывал один парнишка, схватится за нож, чтобы защитить свою честь.
       
       Модус вивенди
       С местной милицией у беспризорников устанавливаются свои отношения. Блюстители порядка, как правило, на сам факт существования группы смотрят сквозь пальцы, ибо по опыту знают: сколько ни лови и ни отправляй в приюты — все равно рано или поздно убегут и все соберутся на старом месте.
       Что нужно «ментам» — так это чтобы были порядок в их зоне и наличие осведомителей, в качестве которых используются, как говорят, те же детишки, которые недолго думая могут заложить и своего.
       Рассказывают, был такой случай. Некий высокий милицейский чин держал речь возле одной из станций метро перед ребятами: увещевал их отказаться от клея, вести «достойный образ жизни». В самый патетический момент чин заметил, что один пацан пытается стянуть у него сотовый. Чин дал знак — и мальчишка тут же оказался в «обезьяннике».
       Когда «проповедник» отъехал, беспризорники всей компанией явились в милицию просить за товарища. Им обещали отпустить «заложника» в обмен на другого. Как раз в это время в тусовку забрел в гости к сестре мальчик из другого района. Его тотчас принялись ловить, причем сестричка была проворнее всех — закон стаи!
       Воруя и грабя, дети, естественно, должны иметь определенный круг людей, которым сбывают краденое. По словам беспризорников (хотите — верьте, хотите — нет), есть среди таких доброхотов и люди в погонах, и таксисты…
       Но уж в милиции, несмотря на порой «теплые» отношения с блюстителями порядка, рано или поздно оказывается всякий беспризорник. И тут механизм таков: из «ментовки» отправляют в любую городскую детскую больницу, где обследуют около недели, затем — в приют, где держат с месяц, а уж затем отправляют домой или в детский дом, предварительно лишив семейство родительских прав. Впрочем, последнее случается нечасто — слишком хлопотно для властей.
       Из детских домов, как правило, дети тоже бегут. Бывают, конечно, и престижные детские дома, но попасть туда не так-то просто — для этого нужен блат. Кроме того, чтобы определить ребенка в столичный детский дом, необходима и московская прописка — ведь потом ему и квартиру давать в Москве надо, и работу подыскивать.
       Про приюты среди беспризорников ходят самые страшные слухи. Говорят, год назад в одном из таких заведений на юго-западе Москвы били тех, кто спал во время «тихого часа», кто не мог стоять «смирно» в шеренге… Случалось, говорили дети, что в отсутствие воспитателей старшим доверяли следить за порядком, давая им резиновые дубинки.
       Есть, по слухам, и другие приюты — беспризорники рассказывают о них чуть ли не как о рае земном. Например, так отзывался о приюте в Отрадном некий Валенок. Но и оттуда он сбежал — воля дороже.
       Когда прошлой зимой началась правительственная кампания борьбы с беспризорниками, их стали распихивать куда ни попадя. Вплоть до психоневрологических интернатов, где их недолго думая стали кормить аминазином. Приходит тетя с коробочкой: «Скушай таблетку». Осторожный беспризорник: «А почему на коробочке «аминазин» написано?» — «А мы витаминки в коробочку из-под лекарств положили…». Тем, кто отказывался глотать таблетки, делали уколы. Нескольким ребятам «за попытку побега» так вкололи, что они не могли встать аж четверо суток. Транквилизаторы используются, по рассказам очевидцев, и в иных медицинских учреждениях.
       Итак, их ловят — они сбегают, их вновь ловят — опять побег. И, в сущности, мысли чиновников лишь об одном — как бы убрать нежелательный социальный элемент с глаз долой, отчитаться перед начальством за проделанную работу. К тому же даже в лучших приютах детей вовсе не приучают к творческому труду, и там они ведут такое же бессмысленное существование, как на улице.
       И все же это дети, которые, найдя коллекцию игрушечных машин, самозабвенно в них играют, дети, в которых сочетаются преждевременная опытность и поразительная наивность. Дети, которые знают лишь понаслышке, что есть Америка и Африка, весь огромный, разнообразный мир лежит за пределами их представлений.
       История для них начинается в ельцинские годы, в то смутное время, которому многие из беспризорников обязаны своей страшной жизнью, а будущее вовсе не сулит «свет в конце туннеля». В лучшем случае им светит попасть в какую-нибудь преступную группировку и стать братками, а в худшем — закончить свою жизнь на обочине жизни — как бомжи.
       

     
       
ПОРТРЕТ БЕСПРИЗОРНИКА XXI ВЕКА, НАПИСАННЫЙ ИМ САМИМ С ПОМОЩЬЮ КЛЕЯ, МЕНТОВ И ТАКСИСТОВ
       
       Андрей — мальчик 12 лет из Подмосковья. Уже около трех лет систематически бегает от родителей, которые, по его словам, «пьют, бьют». В настоящее время обитает в окрестностях станции метро «Улица 1905 года». Андрей окончил два класса сельской школы и после этого толком не учился. Как видно из текста, он имеет некоторое представление о правилах орфографии (по крайней мере, об их существовании), что выражается, в частности, в злоупотреблении буквой «о» («покет», «могазин»). Поначалу он пытается соблюдать и пунктуацию, но не справляется и быстро забывает о ней.
       Язык и стиль текста отражают заложенные в школе представления о том, «как надо писать»...
       
       Мой дневник
       Севодня я проснулся утром. На улице уже было светло, у меня было 10 руб. Я пашол купил клей и пашол дышать в тралебус <т. к. на улице слишком холодно>. Когда у меня кончился клей я приехал на пресню и стал стрелять деньги на клей чтобы подышать, Когда я зделал на клей и на еду. Я уже купил клей и налил в покет и пошол покупать еду, вету минуту комне подошол милицонер он взял меня за шкирку и повел в мелицею, когда мы зашли в мелицею меня обыскали и забрали клей они записали мои данные и отпустили. Я вышел на улицу мне мужык дал 20 руб. я пошол купил снова клей и пашол дышать в подъезд. У меня кончился клей я лег спать. Когда я проснулся уже было утро, меня разбудила бабушка тряпкой она сказала уходи ато щас вызову милицею я ответел бабушка не ругайся пожалуйста я щас уйду. Я пошол в магдональц <«Макдоналдс»> мне дали картошку фри и кококолу, когда я полез во внутренний карман своей куртки за сигаретами и нашол там выжимку <выжатый тюбик> клея я достал покет и выжел клей в покет я поймал очень страшный глюг <глюк> что замной гоняться вампиры когда глюг кончился у меня все пропало <пропал страх> и вету минуту комне подашли знакомые поцаны они сказали пошли снами в коталическую церков когда мы прешли в церковь время уж было 1 час нас там покормили и мы пошли играть в настольный тенис мы поиграли гдето пол часа и пошли петь песне когда мы спели песни потом мы пошли четать молитвы после молидв мы оделись и пошли на пресню подароге мы нашли по<д>вал залезли в подва<л> и стали дышать клеем я попытался включить рубильник и в доме погас свет мы быстра вылезли из подвала и побежали на пресню мы сразу пошли к рамстору <универсам> делать деньги на клей мы зделали сто 140 руб. купили клей и пошли в подезд Борис обозвал Надю шлухой я его ударел ногой по чайнику он взбесился и побежал шухерить бить стекла в подезде он выбежал на улицу и разбил в могазине стекло после этого мы пошли по машынам мы вернулись в 5 чесов с товаром в подезде спал Борис двое пацанов нас…ли в бумагу и положили Борису в карман и в ботинки <в виде шутки> после этого мы пошли продовать товар токсистам когда мы продали товар мы пошли в подезд попути мы встретили Рыжева он приехал из дома с какимта поцаном они дышали ростворитель когда мы пошли в подезд мы начели проверять новенького на поцана мы пытались ему дать в рот <с побоями и угрозами> ну он не взял тогда мы у него отняли одежду и дали ему свою грязную у нас такой обычей сначало роздеваем а потом одеваем <то есть спустя несколько дней дают с себя хорошую одежду>. В<от> так мы жевем каждый день.
       
       ПЕСЕНКА
       <на мотив «Карусель, карусель…»>
       
       Клей момент клей момент самый лучший клей
       ты его налей в пакет будет веселей
       
       Андрей