Общество / Выпуск № 91 от 04 Декабря 2003 г.

27 ПОГОНОВОЖАТЫЕ

04.12.2003

Силовики привнесли во власть мышление заговорщиков
       
«КАРТА В ИГРЕ»
«Военных — во власть!» — это уже не пиаровский лозунг. Это реальность быстротекущей жизни. Силовой составляющей современной российской политики посвящается наша очередная экспертиза.
       
       Время повернулось так, что для кандидатов в погонах услуги политтехнологов — ненужная роскошь. Лампасы очередного претендента на власть да факт биографии, отмеченный службой в ведомствах с грозными названиями, — сами по себе неплохие предвыборные козыри, удобный плацдарм для завоевания господствующих высот.
       Об идущих в политику людях с военной выправкой рассказывает Ольга КРЫШТАНОВСКАЯ, руководитель сектора элиты Института социологии РАН, автор книги «Анатомия российской элиты».
       
       — Кому выгодно, чтобы военные шли во власть?
       — Я уверена, что никакого плана привода военных во власть и создания «милитократии», фактической милитаризации власти и политики, не было. Путин этим процессом не управлял. Он просто привел с собой 20 соратников по прежней службе. Те в свою очередь привлекли во властные структуры сослуживцев-единомышленников. А потом процесс начал расти в геометрической прогрессии. Никто, в том числе и президент, не ставил задачу довести долю военных во власти до 25 процентов.
       Путин с легкостью победил на выборах. После него появление кандидата в погонах стало политической модой. Поддержка такого кандидата автоматически означала лояльность лично Путину. Хотя не всегда кандидаты-силовики поддерживались Кремлем. Но местная элита расценивала выдвижение военного как некий знак из Центра. Потом такой кандидат сам выходил на строителей властной вертикали и выпрашивал себе поддержку Москвы. У населения же по традиции срабатывал эффект чинопочитания.
       — Предвыборные кампании кандидатов в погонах «времен Путина» отличаются особой агрессивностью по отношению к политическим оппонентам. Чем это объяснить?
       — Я бы не сказала, что их поведение агрессивно. Скорее — специфично. Яркие ораторы и публичные политики из военной среды — исключение из правила. Их предыдущая деятельность предполагала деперсонификацию. Они привыкли быть винтиком единого механизма, где главное — выученные слова устава, униформа, беспрекословное подчинение командиру. А для публичной политики необходимы яркие личности, харизматики. Отсюда, видимо, и отказ партии власти, которая в значительной степени состоит из людей в погонах, от предвыборных дебатов.
       — Востребованы ли во власти силовики высочайшей квалификации — военные ученые, талантливые армейские стратеги, разведчики — авторы хитроумных комбинаций?
       — Отбор во власть из силовых ведомств происходит, к сожалению, не по профессиональным качествам. Это признают и сами военные. Здесь главенствует принцип личной преданности. В результате в политику мобилизуются в первую очередь люди надежные и предсказуемые. Во властных коридорах они уже циркулируют из ведомства в ведомство, из аппарата в аппарат. Люди из элитной обоймы готовы идти на любой участок работы, который необходимо закрыть своим человеком.
       Высокие же профессионалы не у дел. Отсюда их разочарование всей нынешней властью. Ведь с именем Путина профессионалы в армии и спецслужбах связывали большие надежды.
       Но неверно думать, что в среде новых силовиков нет конфликтов. Идеологически они достаточно однородны. А вот тактических разногласий между силовыми ведомствами и отдельными группами сколько угодно. Один из самых заметных — неприятие московскими чекистами чекистов питерских: мол, все полковники и подполковники, которые появились с воцарением Путина на властном олимпе, по профессиональному уровню явно недотягивают до необходимых стандартов.
       — Достаточно вспомнить, что нынешний директор ФСБ Николай Патрушев в основном проявил себя на организационно-кадровой, а не на оперативной работе.
       — Питерские чекисты, даже в центральном аппарате ФСБ, считаются чужаками и провинциалами, которые не являются выразителями настроений большинства офицеров спецслужб. Но как раз Патрушев — это достаточно мягкий вариант чужака. Он все-таки человек этой системы. В Министерстве же обороны — абсолютное неприятие Сергея Иванова, который, по мнению армейской элиты, ничего не понимает в строительстве Вооруженных сил и совершает ошибки одну за другой.
       Еще тяжелее ситуация в МВД, где у многих офицеров нет сомнений в миссии Бориса Грызлова. Обстановка в милицейской системе чрезвычайно напряжена. С одной стороны — министр, который, по мнению старожилов, не понимает, ненавидит и последовательно разрушает сложившуюся архитектуру МВД. С другой — профессионалы, отказывающие ему в доверии.
       — Насколько вообще чиновники-силовики успешны в управлении?
       — А почему бы им не быть нормальными управленцами? Военная подготовка административной работе не помеха. Сложности возникают, когда люди военной профессии начинают управлять той сферой, в которой мало разбираются: культурой, средствами массовой информации, выборами, в конце концов. Самый яркий пример — генерал-лейтенант Пржездомский*, который возглавляет наблюдательный совет «Выборы-2003». Какая ирония! Человек, работавший в КГБ и налоговой полиции, структурах репрессивных, поставлен контролировать чистоту демократического процесса — народное волеизъявление. А не странно ли выглядит офицер спецслужб на посту замминистра в Минпечати, Минэкономразвития или в Госкомимуществе? Но и там схема «комиссар при командире» сегодня выполняется неукоснительно.
       Военные, которые пришли командовать регионами, тоже «обогатили» российскую историю. Офицер во власти, который замечательно разбирается в хозяйственных делах и окружает себя высокопрофессиональными консультантами и заместителями, — скорее исключение из общего правила. Люди, которые всю жизнь отдавали или исполняли приказы, не годятся для экономически сложных регионов. Невозможно построить всех жителей по ранжиру и железной рукой загнать их в «экономическое чудо». В регионах не окрик нужен, а творческое мышление и умение находить нестандартные ходы. Оттого социально-экономическое положение, например в Воронежской области, где губернаторствует бывший начальник областного УФСБ Владимир Кулаков, осталось практически на прежнем депрессивном уровне. Не лучше дела обстоят и у его коллег: известного всей стране по чеченской кампании армейского генерала Владимира Шаманова, губернатора Ульяновской области, а также у генерала ФСБ Виктора Маслова, возглавляющего Смоленскую область.
       — Стратегия армейского генерала во власти отличается от управленческих методов генерала спецслужб?
       — Роднит их одно — вполне объяснимая тяга к тоталитарным методам и внутреннее неприятие демократии. Для чиновников в генеральских и полковничьих погонах плюрализм мнений — это отсутствие порядка. В их представлении — это некий бардак, с которым необходимо бороться.
       Чиновники из армейской среды в своих действиях достаточно прямолинейны. Их коллеги-чекисты отличаются большей изощренностью. Они и в своей публичной деятельности привыкли работать «под легендой». Навыки оперативной работы никуда у них не пропадают и после призыва во власть. Умение манипулировать людьми и общественным мнением так и остается одним из главных достоинств чиновников от спецслужб. Юристы по образованию, они умеют оперировать законом как инструментом борьбы против своих политических противников. Их истинные намерения всегда скрыты. Чекист может сегодня быть демократом, завтра — консерватором, послезавтра — борцом с капитализмом. Это по обстоятельствам. Но по духу — он всегда государственник. Ведь только сильное государство дает этой группе людей привилегированный статус, крышу и даже неподсудность.
       — Можно сравнить нынешний приход военных к власти с хунтой: мол, в Греции были «черные полковники», а в России на рубеже XX — XXI веков к власти пришли генералы…
       — Хунта формируется в период кризисного перехода власти, при революциях, переворотах. У нас легитимно, в достаточно стабильный период, на президентских выборах побеждает полковник, который приводит во власть свою команду из военных. Ситуация уникальная и, на мой взгляд, должна войти в учебники по сравнительной политологии. Я не вижу аналогов. В США, например, директоры ЦРУ становились президентами, но власть при этом не милитаризировалась. Колин Пауэлл не потащил же в администрацию Белого дома своих сослуживцев.
       Дело не в публичных политиках из военных. Это лишь верхушка властной пирамиды. Основа основ любой власти — это бюрократический аппарат. Практически все аппаратные рычаги под контролем чиновников из действующего резерва.
       Не будем забывать и о бизнесменах в погонах. Общеизвестно, что менеджмент «Россвооружения», «Газпрома», «Роснефти» в значительной степени представлен силовиками. Недавно созданные государственные РАО «Российские железные дороги» и «Российские коммунальные системы» тоже получили хорошую подпитку из людей в погонах.
       Кстати, 2003 год — своеобразный рубеж, когда произошел разрыв связей между ставленниками КГБ—ФСБ в независимом бизнесе и их коллегами, работающими ныне в государственном управлении или государственных бизнес-структурах. Вопрос поставлен ребром: с кем ты? С олигархами и буржуями? Тогда ты предатель.
       — Этот процесс как-то связан с нынешним противостоянием в нашей политико-экономической элите?
       — Для тех, кто считает себя оставшимся на службе, офицеры, ушедшие в олигархические структуры, теперь в лучшем случае отрезанный ломоть, в худшем — идеологические враги.
       Настроения в среде государственников в погонах сегодня реваншистские. Политический реванш требует классовой самоидентификации и классовой ненависти. Как во время гражданской войны. Весь свободный бизнес объявлен классовым врагом нынешней военной бюрократии.
       Пошел процесс советизации, цель которого — самодержец в Кремле и всевластное бюрократическое государство. Всем остальным уготована роль верноподданных. Пришедшие в политику люди в погонах, которые еще десять лет назад готовы были пережидать смутные времена едва ли не в подполье, снова ощущают себя в силе. Они опьянены ближайшей перспективой неограниченной власти, в основе которой всеобщий страх. И не экономический рост их волнует, а власть, которая управляет всем. В том числе и экономикой.
       Среди чиновников, особенно тех, кого командировали во власть из спецслужб, сохранилось заговорщическое мышление. Они чувствуют себя членами некоего клана посвященных, где главное — верность государству, которое для них олицетворяет Владимир Путин.
       Фактически по своим убеждениям они левые, которые уверены, что учитывают интересы простых людей. Но мы знаем, как под прикрытием высокой идеологии учитывалась судьба конкретного лейтенанта из дальнего гарнизона или доярки из заброшенного колхоза. Радение за народное счастье? Еще совсем недавно подобной маской, оперативной «легендой» для военно-бюрократической элиты были демократические убеждения.
       
       * От редакции. Однако с г-ном Пржездомским «Новая газета» успешно сотрудничала — мы исследовали вместе «грязные технологии».
       



0 комментариев


Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться


Этот материал вышел в номере

Опрос

Как вы спланировали свой отпуск?

Самое обсуждаемое

Самое читаемое

Наши авторы

Связь с редакцией

Если вы нашли ошибки в тексте, неточные факты или другие помарки, просто выделите текст и нажмите ctrl+enter.

Если у вас есть предложения редакции, если вы хотите купить у нас рекламу или располагаете какими-либо материалами, напишите нам или позвоните по телефону.

2015@novayagazeta.ru (495) 926-20-01

Для сообщений рекламного характера

reklama@novayagazeta.ru (495) 623-17-66 (495) 648-35-01
(495) 621-57-76

Реклама

Партнеры

Тви-новости

Реклама

Нужна ваша помощь

«Новая газета» участвует в благотворительных акциях по сбору средств нуждающимся. В наших силах вместе помочь ближнему.

Реклама