На Шеварднадзе наехали его политические дочки, внучки и жучки
       
       Наш специальный корреспондент передает из мятежной столицы Грузии
       
       В пятницу самыми популярными словами в Грузии были «Миша» и «провокация».
       — Миша! Миша! — восторженно и ласково скандировал сорокатысячный митинг на площади перед парламентом. Это появился лидер оппозиции Михаил Саакашвили.
       Справка: Михаил Саакашвили — номинально председатель городского парламента. В недавнем прошлом — министр юстиции и лидер шеварднадзевской правящей партии. Сейчас он хочет стать президентом Грузии.
       Почему России должен быть интересен этот совершенно незнакомый, местечковый политик? Потому что если наши грузинские соседи не дотерпят полутора лет до плановых президентских выборов и заставят Шеварднадзе уйти досрочно, то в ближайшем будущем Миша станет президентом.
       О возможной провокации, в результате которой прольется кровь и у Шеварднадзе не останется другого выхода, как уйти в отставку, в Тбилиси заговорили после легкой, совершенно женской Мишиной измены.
       Их вообще трое — этих новоявленных революционеров-оппозиционеров, которые ругают дедушку Шеварднадзе: Нино Бурджанадзе, Зураб Жвания и Миша. Если совсем просто, то эти люди во главе с «дедушкой» — одна большая, в недавнем прошлом довольно дружная политическая семья. Отец Нино Бурджанадзе — старинный друг Эдуарда Амвросиевича. Жвания — то ли правая, то ли левая рука Шеварднадзе, политтехнолог и «серый кардинал» в одном, довольно невыразительном лице. Миша… Миша просто очень молод (ему всего 35 лет), и в политику его вытащил (как и Нино, которую здесь все зовут «политической дочкой» Шеварднадзе) все тот же «дедушка».
       Как сказал один влиятельный, бедный и честный (есть и такие люди в Грузии) оппозиционер Рамаз: «Не они Шеварднадзе поднимали, не им его закапывать…». Но ведь закапывают же…
       
       А 76-летний Шеварднадзе, пригревший на груди сразу три змеи, пытается лишить их яда. То есть единства мнений и поступков. Проще говоря, он «разводит», раскалывает молодую, неопытную (за исключением Жвании) оппозицию.
       Суть Мишиной измены банальна. Не сказав своим товарищам по оппозиции ни слова, он встретился с государственным министром Автандилом Джорбенадзе. (Это все равно что тайно (сепаратно) встретиться с самим Шеварднадзе.) О чем говорили — не суть важно. Важно, что Саакашвили попытался этот факт своей биографии скрыть. К сожалению, об этой таинственной встрече каким-то образом узнал посол Америки в Грузии Майлс и с детской наивностью, со всеми подробностями рассказал любопытным журналистам. Таким образом, коварство Шеварднадзе, помноженное на неопытность претендента, могло бы стать сенсацией дня и поводом для прекращения восьмидневного митинга и пятидневной голодовки у стен парламента.
       Но Миша оказался умным человеком. Он обратился к нации. Помог ему в этом негосударственный канал «Рустави-2», который, по словам всезнающих тбилисцев, сегодня принадлежит оппозиционной троице: Бурджанадзе, Жвании, Саакашвили.
       Миша призвал всех-всех на митинг. Обратился буквально к каждому грузину, ко «всем, кто против нищеты, коррупции и фальсифицированных выборов». Ко всем, кто «за демократию и свободу, за достойные зарплаты и пенсии». К тому времени, надо сказать, митинг уже сильно поредел, и у стен парламента в основном жили сельские жители, которым в городе больше некуда деться.
       — Журналистка из России? — подхватил меня за руку один из представителей «молчащей» грузинской оппозиции. (В Грузии очень много оппозиции, только одни кричат, а другие в силу своего понимания ситуации молчат… Когда грузинские спецслужбы пытались закрыть «Рустави-2» (вроде нашего НТВ добутырских времен), вот этот самый «молчаливый» оппозиционер чуть ли не первый пришел на канал защищать свободу слова…). — Позвольте, я вам буду служить переводчиком…
       Из самых дальних районов Грузии люди добирались, как могли, даже пешком. Зачем? Чтобы услышать правду о коррупционном режиме Шеварднадзе.
       Конец ли это эпохи Шеварднадзе? В общем, почти конец. Если «пронесет» сейчас, то через полтора года, по Конституции, он уйдет. Судить его в Грузии никто не будет, но проклинать — уже проклинают. Просчет великого политика Шеварднадзе: Грузия слишком маленькая, чтобы вызывающее, наворованное богатство небольшой кучки людей не бросалось в глаза цинично и глумливо. Здесь не просто знают, здесь это ВИДЯТ.
       Поэтому люди идут на поводу у ЛЮБОГО, кто кричит про то, что знают и видят все.
       А где гарантии, что потом не станут так же проклинать того, кто въедет во власть следующим? Люди вокруг неистово пытаются увидеть в том же Михаиле Саакашвили невозможные для политика достоинства. С упорством иррациональной веры говорят о его честности, заботе о людях. О том, что он построил в тбилисских дворах спортивные площадки, перекрыл протекающие крыши, добился повышения пенсии с 14 лари до 17 (с 7 долларов до 8,5)…
       Впрочем, моего «переводчика» пугало не это.
       — Видите этих… — показал он на мужчин в дутых черных куртках, которые мирно курили слегка в стороне от здания парламента. — Такие же парни стоят по углам всего периметра митинга. Некоторых из них я знаю. Они воевали в Абхазии…
       Пауза затянулась, и я спросила:
       — Ну и что?
       — Вот если похлопать их по куртке, наткнешься на оружие…
       — Вы боитесь провокации? — произнесла я «пароль».
       — Завтра здесь будет многотысячная толпа. Мирные, интеллигентные люди, старики, студенты, а многие придут к тому же с детьми… Но все они — толпа, которая слышит нужные слова и выполняет все команды. Если цена президентского кресла — гибель нескольких из них, боюсь, эта цена кому-то не покажется слишком высокой…
       И вот пятница, парламентская площадь. 16.00. Время Ч, которое днем раньше в своем «воззвании к нации» обозначил Михаил Саакашвили. Все эти люди собрались, думая, что «все зависит от них». Но Мише всего лишь нужно было «замять» информацию о своей закулисной встрече с властью. Этим же людям он заявлял: «Никакие переговоры невозможны»…
       Тысячи людей. Толпа плотно обтекает все выступы, телевизионные машины со спутниковыми тарелками, камерами и операторами на крыше. Студенты гроздьями свисают с фонарей. Огромное полотнище флага, который окрестили знаменем крестоносцев (на белом фоне — кровавые кресты; свои флаги, кстати, есть у каждой грузинской партии), толпа развертывает над собой как тент. Такие же флажки раздают всем желающим. Женщины держат в руках календарики с портретом Саакашвили; Миша, вырезанный из газет и агитплакатов, наклеен на самодельных лозунгах. Все они — на грузинском языке. Только одна гигантская фраза на английском понятна и знакома. Из истории США, которую я когда-то изучала, из американской конституции: «Мы хотим правительство из народа, для народа…» и т.д. Мы-то уже знаем, что так не бывает. По крайней мере у нас (что в Грузии, что в России, что в Белоруссии и т.п.)
       Место перед трибунами — парламентскими лестницами — огорожено веревочкой. Лучшие места — так сказать, партер — давно заняты стариками, прописавшимися на парламентской площади прочно и надолго. Их никто не давит, не сгоняет, они улыбаются полубеззубыми улыбками и потирают замерзшие уши. Совершенно по-детски радуются.
       Начинаются выступления, которые должны разогреть толпу к выходу оппозиционеров. Из митингующей стихии выводят то плачущих женщин, то хромоногих стариков, то мужчин в инвалидных колясках, а то и целые семьи обездоленных. Они кричат в микрофоны о том, как ДЕЙСТВИТЕЛЬНО плохо живут и что в этом ДЕЙСТВИТЕЛЬНО виноват Шеварднадзе. Периодически начинаются крики: «Президент, уходи!», и звуковая волна шарахается из стороны в сторону.
       …Вот люди разогреты, и начинаются выступления политиков. Журналисты стоят четко посередине между «низами» и «верхами». Мы то снимаем толпу, которая усиливает все эмоции — от смеха до слез, то суем диктофоны политиканам. Хотя одни только костюмы и пальто у выступающей элиты не идут ни в какое сравнение с кахетинскими шапочками, расхристанными ватниками и потасканными курточками народа. Вообще такое впечатление, что перед тобой толпа голодранцев. Но зато какая разница в лицах!
       …Выступает Зураб Жвания, самый хитрый и опытный политик оппозиции. Собственно говоря, это благодаря его политтехнологиям мы собрались на парламентской площади. В Грузии совершенно прямо говорят о том, что ВСЕ выборы ВСЕГДА фальсифицировались. И технологии обмана избирателей придумал именно Жвания. И эти выборы были подделаны по «рецептам» Жвании. А теперь он — против… Себя?
       Жвания «упал на хвост» самым «рейтинговым» на сегодняшний день политикам в Грузии — Бурджанадзе и Саакашвили. Потому что его собственный рейтинг стабилен, но мал. Амбиции — президентские, а рейтинг — парламентского меньшинства. Поэтому популярность Саакашвили, с одной стороны, ему на руку, а с другой — вызывает чувство страшной ревности. И он не может этого скрыть. Особенно заметно стало, когда в середине его выступления на митинг подъехал Михаил Саакашвили. Толпа вдруг заволновалась, журналисты схватили камеры, до этого направленные в лицо Жвании, побежали влево, люди стали скандировать: «Миша! Миша!».
       Миша по живому коридору пробежал через толпу, взлетел в одном костюмчике на трибуну и встал рядом со Жванией. У великого политтехнолога (продолжавшего свою, возможно, блестящую речь) просто-напросто отключили на полуслове микрофон. И Миша его (микрофон) тут же отобрал.
       Я продолжала смотреть на Жванию. Он что-то говорил и тоже косил глазами влево. Вот такой злобы и ненависти не было ни на одном лице в толпе. По велению Миши сорокатысячная толпа двинулась к канцелярии: чего-то Саакашвили все-таки боялся и поспешил увести толпу от непосредственной близости к Шеварднадзе. Хотя, возможно, он демонстрировал президенту Грузии, как легко слушается его многотысячный электорат… А потом Миша велел нам идти к Центральной избирательной комиссии и защищать там свои голоса, которые «украли, фальсифицировали и лишили МЕНЯ первого места в парламенте». Потом мы по желанию Миши опять вернулись по проспекту Руставели (километра два-три) к парламенту и попытались выстроить живую цепь вокруг канцелярии Шеварднадзе (еще километров 5 — 7).
       И люди послушно шли. Ни одного пьяного, ни одной выбитой витрины, поврежденной машины или сломанной скамейки. Агрессии нет. «Простите, пожалуйста», — если вдруг толкнут ненароком. «Не хотите ли семечек?», или «Мы вам все переведем», или «Это пресса — нужно пропустить»…
       Вот два точных слова, которые характеризуют этих бедных, плохо одетых, усталых и безработных в большинстве своем людей, — любопытство и достоинство.
       Один из многочисленных попутчиков, молодой грузин Гога (он, кстати, тоже воевал в Абхазии, защищал родину…), сказал мне:
       — Я бы в нашу конституцию вписал, что безработного мужчину нужно расстрелять. Чтобы он не мучился…
       У Гоги — замечательная жена, маленькая дочка и многочисленные попытки найти работу в безработной Грузии.
       — Вот видите — «Мариотт», — показывает Гога на шикарный отель в центре Тбилиси. (Многотысячная толпа проходит мимо, не обращая внимания на вызывающую роскошь, щедро освещенную дефицитным электричеством…). — Меня не взяли сюда в охрану. Я с улицы пришел. А нужно было по блату… Меня уже в одно казино брали (друзья устроили), но начались волнения, и в казино сказали: «Мы ждем, что будет». Я тоже жду. Не пожалею ли потом, если президентом станет Миша? Я об одном жалею: что меня не ранили в Абхазии. Когда я узнал, что за ранение мне могли бы платить пенсию 170 лари (85 долларов), я плакал…