ЭЛЕКТОРАТ НЕ ТЕРПИТ ВЫСОКОМЕРИЯ
В прямом эфире политики напрямую общаются с избирателем. От того, насколько ты убедителен, зависит, проголосуют за тебя или нет
       
       С 7 ноября в телепрограмме центральных каналов появилась новая занимательная передача — предвыборные теледебаты. И хотя просуществуют новые политические шоу всего месяц, и каналы, и участники относятся к происходящему чрезвычайно серьезно. А как иначе — на кону ни много ни мало судьба целой страны.
       Канал НТВ оказался одним из немногих, который отважился устраивать дебаты в прямом эфире. И до 7 декабря по пятницам, два раза в день (в 12.30 — на «Орбиту» и в 19.30 — для европейской части) выходят специальные выпуски программы «Свобода слова».
       Дебаты в «Свободе слова» отличаются не только тем, что идут в прямом эфире. Дебаты на НТВ смотреть интересно.
       Наш собеседник — ведущий программы «Свобода слова» Савик ШУСТЕР.
       
       Когда я вошла в кабинет Шустера, ему на мобильный позвонил Вешняков. С вопросом о том же — о предвыборных дебатах.
       — Савик, вы, наверное, только о выборах и говорите последнее время.
       — А что делать? Все-таки два прямых эфира в день, это очень сложно. Прежде всего с организационной точки зрения.
       — НТВ один из немногих каналов, если не сказать единственный, который отважился проводить дебаты в прямом эфире. В чем преимущество прямого эфира?
       — Понимаете, здесь два важных аспекта. Во-первых, программа, которая называется «Свобода слова», не может выходить в записи. Иначе получается противоречие. То, что произносится, должно сразу идти к людям, а не быть упакованным в какие-то рамки. А другой момент в том, что предвыборные дебаты в прямом эфире — это гарантия для политиков, что их речи сразу выходят к избирателю. Предвыборные дебаты — это разговор напрямую с избирателем. И важно, чтобы слова воспринимались сразу. Иначе дебаты теряют смысл.
       — Разве запись непременно означает редакцию, монтаж? Можно же просто давать в эфир записанный кусок «от и до», как другие каналы.
       — При записи совершенно другая психологическая обстановка. Если это запись, политики просто сидят и разговаривают между собой. Явлинский разговаривает с Рогозиным, Рогозин с Немцовым, Немцов с Райковым — получается этакий студийный междусобойчик. А в прямом эфире они непосредственно разговаривают с избирателем. Специфика прямого эфира — ощущение непосредственного общения, вовлечение зрителя в происходящее. Сегодня весь мир идет в сторону прямого эфира в общественно-политических программах. И чем больше прямого эфира, тем лучше.
       — Как вы считаете, чем нынешняя предвыборная гонка отличается от той, что была четыре года назад?
       — Прежде всего идеологией. Та предвыборная кампания шла на фоне второй чеченской войны. Терроризм, взрывы домов, война в Чечне, дагестанская история. Грубо говоря, она шла под лозунгом «Мочить террористов». А в этой кампании главный лозунг — «Мочить олигархов», идеологически совершенно другой посыл. Возвращение земли народу, пересмотр итогов приватизации, отношение к собственности. Совсем другой идеологический фон.
       — А в предвыборных дебатах имеет значение идеологическая составляющая? Или ключевую роль играет ораторское искусство политика?
       — Конечно, играет. Помните, прошлая предвыборная кампания главным образом запомнилась «Гласом народа», который вел Евгений Киселев, где столкнулись Чубайс и Явлинский именно по Чечне. А в этой кампании, судя по уже прошедшим дебатам, преобладающей темой будет тема олигархов, собственности, природной ренты. И, исходя из этого, мы запомним совершенно другую предвыборную кампанию. Ясно, что сейчас мы переживаем переломный момент. Если Чечня, хотя там была гражданская война, все же была проблемой локальной, то собственность — близкая народу тема, которая объединяет страну. Объединяет своим расколом, как это ни парадоксально.
       — По какому принципу вы выбираете участников дебатов?
       — Кто заплатил, тот и участвует. Это же платные дебаты. Единственное, мы ограничиваем количество участников в одной программе, потому что времени на всех не хватает. Но все желающие пока имеют возможность принять участие в дебатах. До 21 ноября участвовать будут по шесть партий, а последние две программы — по пять. Мы сами поставили такой лимит, потому что если каждой партии давать по 20 минут, а партий будет много, то вся программа будет длиться больше трех часов, а это невозможно. Прием заявок в последние программы уже закрыт.
       — Какова ваша роль ведущего? Вы можете повлиять на исход дебатов? Или вы просто строгий арбитр?
       — Арбитр. Политики ведь понимают, что в их интересах высокий рейтинг программы. Чем он выше, тем больше людей смотрят программу, тем больше потенциальных избирателей. Поэтому политики принимают во внимание мнение тележурналистов, надеюсь — и мое, в части того, какой поворот темы будет интересен, какая тема соберет народ. И здесь очень важен момент подготовки. То, чем я занимаюсь, — почти «челночная» дипломатия. С каждой партией надо проводить много раундов переговоров, их убеждать, каким-то образом объединять.
       — Вы можете заранее предсказать исход дебатов? Вообще есть такое понятие — «победить в дебатах»?
       — Нет, предсказать не могу. Мы собираемся провести эксперимент. Те 150 человек, которые сидят в студии, будут работать с пультами и выступать в «Свободном микрофоне» в конце программы. Возможно, мы даже не будем давать пики — что понравилось, а что нет. Но зато во всех регионах мы будем проводить телефонный опрос во время прямого эфира. И в конце подводить итоги.
       — А как формируется аудитория в студии, кто эти 150 человек?
       — Наш первый эфир на орбиту — в 12.30. Очень трудно собрать политически активную аудиторию в полдень, потому что в основном это работающие и учащиеся люди. Поэтому мы договорились с партиями, что они приводят по сорок человек своих. И когда они работают с пультами, отображаются четыре кривые. Это интересно, мы видим, где, в каких вопросах мнение «партийного электората» совпадает, а в каких — расходится.
       — От дебатов зависит исход выборов?
       — Конечно. От того, насколько ты убедительнее других участников, зависит, проголосуют за тебя или нет. Естественно, между дебатами и результатом выборов существует прямая связь.
       — В программе «Свобода слова» вы говорили, что участников ограничивают только два фактора — время и вы. А в дебатах есть какое-то давление сверху?
       — Давления сверху нет. Но время здесь ограничивается в буквальном смысле. У каждого политика есть только то время, которое выделено. У всех одинаковое. И как распорядится партия этим временем — тоже интересный момент. Например, может потратить целых 8 минут на монолог в начале, как сделал Райков. Или же оставить 20 секунд на заключительное слово в самом конце, как сделал Рогозин.
       Что касается меня, то я ограничиваю лишь в том, что пытаюсь держать оппонентов в русле интересной дискуссии. Но так как это платные дебаты, я их ограничиваю меньше, чем в обычной программе «Свобода слова».
       — А если ситуация выйдет из-под контроля?
       — Я не рассматриваю такую возможность. Политики подходят к дебатам весьма и весьма ответственно. Самый неприятный момент первой программы, когда Немцов сказал Рогозину: «Мы знаем, где вы берете деньги», назвал конкретного олигарха. А Рогозин ему ответил: «Это мы проверим в суде». Но они имеют право на такие слова во время предвыборной кампании. Да и вне ее тоже. Но некорректной, нелицеприятной риторикой голосов не наберешь. Политики отдают себе в этом отчет и контролируют свои слова и действия.
       — Как вы относитесь к тому, что партия «Единая Россия» отказалась от участия в дебатах?
       — Это очень неправильно и высокомерно. А в политике высокомерность, как правило, очень наказуема со стороны электората. Вот и посмотрим, насколько у нас настоящая политика.