Зачем платят правительству и журналистам?
       

     
       Представьте себе такую ситуацию.
       В уютном кафе где-нибудь на «Пушке» в отдельном кабинете на «нейтральной почве» встретились два друга. Один — глава крупной общественной телекомпании, другой — первое лицо государства.
       — Костя, твоя компания должна дать опровержение на тот материал по Чечне. Пока вы не признали его ошибочным, моя честность остается под вопросом.
       — Ну что ты, Володя! В нем твоя честность нисколько не оспаривается. Там вообще о тебе речи нет. Ну, военные, разведка, аппарат немного притянули за уши факты, чтобы убедительнее оправдать операцию. Об этом и рассказал журналист.
       — Нет, Костя. Я отвечаю за все в этой стране. Если признать, что все в материале правда, то, значит, моя команда вела себя постыднейшим образом; значит, я должен уйти в отставку. Избиратели мне этого не простят. Сочини официальное опровержение. Журналиста можешь не увольнять, но напиши, что он ошибся.
       — Да ты сознаешь, на что ты меня толкаешь? Твоя пресс-служба и так перестаралась в давлении. Я рассматриваю это как атаку на непредвзятость и цельность освещения событий; атаку, предпринятую с изрядным усердием.
       — Ну и ты пойми. Меня вызывают на допрос в прокуратуру. Самоубийство этого эксперта минобороны — национальный и даже международный скандал. И на меня падает тень. Ты же понимаешь, генеральный прокурор и его люди не посмотрят на то, что я глава государства. Всю душу вымотают. А я ведь уже ляпнул, что не я велел раскрыть имя этого доктора как источника информации. Но твои щелкоперы нарыли столько, что придется, считай, сознаться во лжи и взять на себя ответственность за действия, приведшие к его смерти.
       — А если я в разгар скандала дам опровержение, то налогоплательщики, которые содержат компанию, усомнятся в ее независимости от власти. Мне моя репутация так же дорога, как твоя — тебе. Надеюсь, мы все же останемся друзьями. Дружба — дружбой, а служба — службой.
      
       Хотя представить себе подобный разговор трудно, он действительно имел место, только не в Москве, а в Лондоне, и собеседники были другими. Премьер-министр Тони Блэр выяснял отношения со своим другом, председателем совета попечителей Би-би-си Гэйвином Дэвисом. Личная встреча состоялась незадолго до того, как Блэр два с лишним часа давал показания в Королевском суде комиссии лорда Брайана Хаттона, созданной для выяснения обстоятельств смерти доктора Дэвида Келли. На основании интервью с этим экспертом минобороны журналист Гиллиган утверждал, что власти специально сгустили краски в докладе об иракском оружии массового поражения, чтобы оправдать вторжение в Ирак.
       Би-би-си — не частная, а общественная корпорация, которую содержат все британцы. Но непосредственно, а не через правительство. То есть мы платим правительству, чтобы оно честно управляло страной, а вам (журналистам) платим, чтобы вы следили за ним и честно сообщали нам. А мы уж сами разберемся, кто прав.