Общество / Выпуск № 77 от 18 Октября 2004 г.

114 ОТКУДА АРАБЫ? ОТКУДА НЕГРЫ? И ЭТА ЦИФРА — 354 ЗАЛОЖНИКА…

БОЛЕВАЯ ТОЧКА

18.10.2004

Глава Правобережного района Северной Осетии—Алании Владимир ХОДОВ:

Владимир Ходов уже месяц возглавляет Правобережный район Республики Северная Осетия — Алания. Беслан — административный центр района. У Владимира Хаджимурзаевича в 1-й бесланской школе были два внука (Володя и Сослан), двухлетняя внучка Дана и невестка Земфира. Невестку с внучкой вывел из школы Аушев. 10-летний Володя погиб. Владимир Хаджимурзаевич держится. Никто не знает, чего это ему стоит. На госпосту Ходов отключает эмоции. Он сам успокаивает людей.

 

Позвонили из осетинской газеты. Судя по ответам Ходова, его спрашивали о том, может ли начаться война между осетинами и ингушами. Он ответил, что «если есть в Беслане горячие головы, то мы их остудим. Нельзя сеять вражду. Этим мы добьемся того, чего хотели террористы». И повесил трубку.

— Скажите, а как вы собираетесь «остудить горячие головы»?

— Мы им объясним. Мы же не собираемся их головой в Терек совать. Здесь таких отчаянных 5—10 человек. Они должны понять, что нельзя сейчас накалять обстановку. Тот человек, который сейчас в Беслане возьмется за оружие и пойдет куда-то, — это враг Беслана. Мы не хотим крови. Мы в составе Российского государства, в конце концов. Пусть следственные органы разберутся, кто финансировал террористов, кто они, как попали сюда. Только тогда у народа Осетии не будет вопросов.

— Вы все дни были здесь — 1-го, 2-го, 3-го. Вы хорошо знаете Дзасохова. Как вы считаете, он адекватно вел себя в эти дни? Почему он не пошел на встречу с террористами, например?

— Вот вы можете спросить у доктора Рошаля, почему он не пошел в школу. Он вам скажет, что, когда он хотел пойти, они ему сказали: еще один шаг — и мы тебя застрелим. И он не пошел. А Дзасохов сказал: «Я хотел идти. Но мне говорят: трое идите» (имеется в виду: Зязиков, Дзасохов и Аслаханов. — Ю.С.). И президент не нашел президента Ингушетии. «Сутки, — говорит, — я не мог связаться с ним». Оттого, что наш президент пошел бы один, что было бы? Они бы его на подходе к школе застрелили. Ну и что бы мы от этого имели? Президент наш двое суток глаз не смыкал здесь. Но не президент же руководил операцией по освобождению людей. Здесь не было ни министра МВД, ни начальника ФСБ. А сняли местного начальника ФСБ, который года не пробыл на своей должности.

— А кто тогда отдавал приказы?

— Штаб, который состоял из военных. Они и не слушали, что мы говорили, они сами руководили всем. Мне сказали, что там был генерал-пограничник. Как будто у нас пограничную заставу захватили…

— Можно ли было договориться с террористами?

— А как с ними можно было договориться? И когда этот взрыв произошел, сколько лучших сынов России погибло! Спецназовцев. Когда террористы стали стрелять детям в спины, многие побежали даже без бронежилетов, чтобы детей спасти. …Конечно, не народ должен освобождать своих детей. Но что им оставалось, если силовые структуры не делали того, что надо. Повторю: никто не ожидал такого развития событий.

— Но ведь нужно было готовиться к любому развитию событий. А когда начался пожар, оказалось, что в городе всего три пожарные машины, одна из которых застряла в дороге…

— Я знаю, что многое было неправильно сделано. Про пожарные машины ничего не могу сказать — не знаю. Я искал своих. У меня их там четверо было. Двоих вывели, двое внутри остались… Но ведь оцепления даже нормального не было. Тут не надо быть большим специалистом в военном деле, чтобы понять: нужно тройное кольцо оцепления — чтобы никто не ушел из террористов. Это несложно было сделать. Почему не сделали? Не знаю. Почему сюда согнали этих мальчиков, которых назвали солдатами? А какое у этих солдатиков было оружие? Эти автоматы чуть ли не старше меня.

— В программе «Вести» две недели назад сообщили, что наши спецназовцы применяли огнеметы…

— Огнеметы?! Да что вы! Да что вы! Ну как можно огнеметы?! Там же люди внутри. Ну кому в голову придет огнеметы применять? Это враги говорят.

— Смотрите, я вот в четверг нашел в новостных лентах…

Ходов зачитывает: «Член комиссии, расследующей теракт в Беслане, признал, что в ходе штурма школы применялось тяжелое вооружение: танки, огнеметы и гранатометы… Депутат Госдумы Аркадий Баскаев подчеркнул, что комиссия пока не сделала выводов, на какой стадии это происходило — когда в школе еще находились заложники или когда там оставались только боевики…».

— Баскаев — член комиссии, генерал, уроженец этих мест, и что он там говорил, я не знаю. Я знаю, что террористы обстреливали из гранатометов жилые дома. А чтобы против них огнеметы — я такого не слышал. Может, они их применили, когда в школе уже не осталось детей? Вопросов много… Непонятно, почему, допустим, говорили про арабов. Откуда арабы? Откуда негры? И откуда взялась эта цифра — 354 заложника? Почему ее передавали?

— Владимир Хаджимурзаевич, но ведь эти данные озвучивал руководитель Управления информации при президенте Северной Осетии Лев Дзугаев…

— Но ему давали эти данные…

— Кто давал?

— Военный штаб, конечно. Наши (осетинские власти. — Ю.С.) ничего не давали.

— Но ведь Дзугаев знал, сколько там людей…

— Нет. Откуда он знал?

— Люди сами составляли альтернативный список, просили Дзугаева сказать правду, а когда он продолжал врать в телекамеры, били его этим списком по голове…

— Я этого не знаю. То, что цифра занижена была, все мы знали. Но эта информация не от наших исходила. Может, так говорили, чтобы не поднимать шум на весь мир: ну, тысячу человек захватили! И что бы вы сделали на месте Дзугаева? Лично вы? Вот если ваш шеф вас поставил и сказал: делай то, что штаб говорит.

— Если бы я знал, что это спасет чьи-то жизни, то почему нет?

— А вы считаете, что можно было этим спасти?

— Заложники рассказывали, что террористы после этого сообщения заявили: «Ах, вас 354, так мы сейчас сделаем из вас 354!».

— Заложники тоже по-разному говорят. На уровне слухов мы можем до утра пересказывать, что они говорят. До анекдота доходило, какие слухи были. Тут недалеко село Фарн. Говорили: там бой идет, ингуши захватили Фарн. Потом я звоню на автопредприятие, которое я возглавлял, мне говорят: из автопарка на автобусах выезжают ингуши…

— Говорят, что милиция не прибыла в школу вовремя, потому что сорок минут не могла получить оружие…

— Я спрашивал у нашего начальника милиции, в чем дело. Он сказал, что такое возможно, потому что у нас бюрократия. Для того чтобы милиционер получил оружие, ему надо зайти в комнату, предъявить документы, его запишут в журнал, что он получил автомат. Он распишется. А если пятьдесят человек получают оружие, как раз сорок минут пройдет. 1-я школа находится рядом с отделением милиции. А если бы это было в другом конце города — допустим, в четвертой школе? Им бы марш-бросок пришлось делать. У них нет бензина!

— Многие бесланцы обвиняют Аушева во всех смертных грехах — в том, что он якобы был знаком с террористами и выводил своих родственников, и проч.

— Люди были на взводе. Они всех во всем подозревают, если есть хоть малейший повод. Тогда же болтали много, что родители больших чиновников вывели своих детей. Но тот же председатель парламента Мамсуров отказался. Они близко знакомы с Аушевым. А Мамсуров сказал: «Нет. Мои дети будут там же, где все». И люди видели: пришел Аушев к террористам, поговорил с ними, взял людей и так же спокойно оттуда вышел. Люди только это видели, понимаете? Больше никакой информации у них не было. Но я любому могу поклониться до земли, если он хоть одного ребенка оттуда выведет. А после посещения Аушева вышли 26 человек. Почему я должен говорить о нем плохо?

— Что теперь будет с первой школой?

— Есть разные проекты. Одни предлагают сделать музей, другие хотят сохранить все как есть, третьи — построить какие-то молельные дома. По типу мусульманскому и православному. Но мы пока вот конкурс объявили. Сами понимаете, что школу так нельзя оставлять.

— Что в первую очередь будут строить в Беслане?

— Две школы, два детских садика, большой реабилитационный центр — регионального значения, северокавказского. Школы к 1 августа должны быть готовы. Москва это на себя взяла, Москва будет строить.

— Когда родственникам погибших выдадут пожертвования?

— В списках пострадавших еще много неточностей. И одна из основных задач общественной комиссии по распределению гуманитарной помощи, которую возглавляет Маирбек Туаев, — довести списки до идеала, чтобы никто не был забыт и никто лишний там не оказался. Вы видите, они каждый день вывешивают новые варианты.



0 комментариев


Чтобы оставлять комментарии необходимо войти на сайт или зарегистрироваться


Этот материал вышел в номере

Опрос

Принимали ли вы участие в определении суммы ежемесячных платежей за капремонт:

Самое обсуждаемое

Самое читаемое

Наши авторы

Связь с редакцией

Если вы нашли ошибки в тексте, неточные факты или другие помарки, просто выделите текст и нажмите ctrl+enter.

Если у вас есть предложения редакции, если вы хотите купить у нас рекламу или располагаете какими-либо материалами, напишите нам или позвоните по телефону.

2015@novayagazeta.ru (495) 926-20-01

Для сообщений рекламного характера

reklama@novayagazeta.ru (495) 623-17-66 (495) 648-35-01
(495) 621-57-76

Партнеры

Тви-новости

Нужна ваша помощь

«Новая газета» участвует в благотворительных акциях по сбору средств нуждающимся. В наших силах вместе помочь ближнему.

Реклама