За последний год визит Владимира Путина в Японию столько раз откладывался, что сам по себе стал проблемой, казалось, почти столь же трудно разрешимой, как вопрос о Южных Курилах. Известно, что Путин увлекается дзюдо, японской кухней и прочим японским не меньше, чем немецким, но в Токио ехать отказывался. Для японского МИДа и лично премьера Коидзуми дело стало приобретать страшные для восточного человека очертания публичного унижения или потери лица. Помогли в конце концов решить вопрос, как утверждают хорошо информированные люди, очень неофициальные, но вполне серьезные угрозы японской стороны всяко подпортить путинский главный праздник на следующий год — саммит «большой восьмерки» в Питере.

На этой неделе президент все же едет в Токио, но атмосфера визита с самого начала мрачно-напряженная. Неразрешимый курильский вопрос нависает, и политические противоречия постоянно накладываются на традиционное психологическое взаимонепонимание.

В прошлом году Путин в Пекине подписал договор о пограничном размежевании с Китаем, уступив целый ряд ранее спорных островов. В Токио почувствовали ревность, но и надежду, что раз уступили китайцам столько, то и Курилы можем отдать, что личной самодержавной власти Путина и пропагандистских возможностей гостелерадио хватит, чтобы общественность только поперхнулась, да съела. Если отдают плодородные, хорошо освоенные земли в пригороде Хабаровска, то чего цепляться за скалы Южных Курил, от которых казне один убыток?

Очень трудно объяснить японцам, что отношения с Китаем намного важнее, что китайцев и китайской экспансии на Дальнем Востоке очень боятся, а японской — не слишком. Сила Китая стремительно возрастает, и если тянуть, то соотношение будет меняться исключительно в китайскую пользу, потому разумно закрыть территориальный вопрос сегодня, чем ждать, пока еще больше потребуют.

Приграничные территории, отданные в прошлом году китайцам, не имеют серьезного военно-стратегического значения в отличие от Южных Курил. Сегодня, владея всеми островами цепи, а также Сахалином, Москва при необходимости может полностью закрыть Охотское море и использовать его для безопасного развертывания стратегических ядерных подлодок.

В советское время наш надводный флот строился в первую очередь для прикрытия основной ударной силы — подводных стратегических ракетных крейсеров. Наш единственный «настоящий» авианосец «Адмирал Кузнецов», в отличие от американских и любых других авианосцев, фактически не предназначен для нанесения авиаударов ни по морским, ни по наземным целям и не имеет ударных самолетов (Су-25УТГ служат только для учебных целей). «Кузнецов» — плавучий аэродром для истребителей Су-27К (Су-33), и его единственное реальное предназначение — защищать район развертывания ядерных подлодок в Баренцевом море от противолодочной авиации НАТО.

Но ввиду конструктивных недостатков «Кузнецов» так и не стал полноценным боевым кораблем постоянной готовности. Надводные и подводные силы общего назначения Северного флота сегодня в таком состоянии, что не могут гарантированно защитить в Баренцевом море развернутые стратегические ядерные подлодки от «вероятного противника».

Наши стратегические подлодки могут, конечно, уйти в случае предвоенного кризиса на северо-восток под плавающие полярные льды, чтобы, укрывшись от воздушных и надводных противолодочных сил, при необходимости пускать ракеты через полыньи. Но американские ударные подлодки пойдут за ними, а поскольку у наших шумность намного выше, никому не известно, сколько крейсеров доживут до пуска ракет.

Потому идея развертывания в Охотском море вновь стала актуальна. Основные (сколько их осталось на ходу) силы стратегического подводного флота будут все равно базироваться на Кольском полуострове, но недавно отрабатывался в ходе учений маневр по скрытой переброске подлодок под северными льдами на Тихий океан. Сейчас мы можем заминировать все проходы в Охотское море и тем компенсировать недостаток в силах прикрытия, а если отдать японцам два южных острова основной гряды, даже при условии их полной демилитаризации, изолировать Охотское море станет невозможно.

Потому в настоящее время наш Генштаб будет стоять стеной на пути любых попыток решить по-японски территориальную проблему. В то же время Москва готова в принципе отдать отдельно лежащие острова Малой Курильской гряды — Шикотан и другие, поскольку это владение с Охотским морем не граничит. Но японцы удовлетвориться Малой грядой не согласны.

Юридически территориальный спор весьма запутан. В России в общественном мнении создано ложное представление о том, что Курилы — военная добыча и достались Японии в результате победы над нами в войне в 1905 году. Но права на все Курилы вплоть до Камчатки Россия отдала за тридцать лет до того, в 1875 году совершенно добровольно тогда еще в военном отношении очень слабой Японии в обмен за отказ от прав на Сахалин. Южные же Курилы никогда фактически русскими не были, вплоть до осени 1945 года.

В результате Второй мировой СССР досталась Восточная Пруссия, которая также никогда прежде нам не принадлежала. Но присоединение Кенигсберга (Калининграда) было юридически оформлено и никаких вопросов сегодня не вызывает, а Южные Курилы остались в подвешенном состоянии. Сегодня не только Япония, но также США и другие партнеры по «большой восьмерке» считают Южные Курилы незаконно оккупированной территорией, и нет никаких надежд на изменение статуса и международно-правовое признание российского суверенитета без согласия на то самой Японии.

Известно (как, например, с Прибалтикой) — земли с подобным статусом можно долго удерживать, но в конце концов неизбежно приходится уходить. Невозможно бесконечно притворяться, что мы успешно противостоим Западу с Японией, имея совокупный военный бюджет и общий объем экономики в 100 раз меньше, чем у «вероятных противников», и, уступая им все больше во всех компонентах современной государственности, в состоянии успешно запереться хоть в Охотском море. Придет когда-то печальный день очередного отступления, остается только надеяться, что уже при жизни другого поколения.