Как проходят митинги в нашей стране — известно: очень похоже на игру в кошки-мышки. Есть закон о митингах, который создали якобы в целях взаимодействия власти и гражданского общества. Как правило, итог его применения таков: вы просите разрешения, вам отказывают. Может, конечно, и повезти: «добро» дадут, но предложат пойти на уступки. Например, провести демонстрацию на свежем воздухе — в глуши. Если компромисс достигнут — вы митингуете. И никто этого не слышит, кроме ОМОНа, который специально пригнали на вас посмотреть и накопиться классовой ненавистью. Причем охраняющих по количеству обычно вдвое больше, чем митингующих.

Акция протеста автомобилистов, которая прошла 30 июля в разных городах страны, изначально планировалась как агитпробег. Главная задача — обратить внимание общества на проблемы автомобилистов: постоянный рост цен на бензин, грабительское ОСАГО и абсолютно некорректную зависимость величины налога на транспортные средства от мощности автомобиля.

Вячеслав Лысаков — лидер движения «Свобода выбора» — о готовящейся акции уведомил московские власти, как и полагается, за десять дней. Через два дня правительство города уведомило его о своем решении: «Отказать в связи с тем, что в Законе о митингах и демонстрациях такой формы публичного мероприятия, как автопробег, нет».

Любой юрист в этом случае может сказать, что действия чиновников незаконны. По закону уведомление не предусматривает отказа: максимум, что дозволено властям, — предложить изменение места проведения акции. Поэтому Лысаков за три дня до «часа икс» опротестовал решение правительства Москвы и передал очередное уведомление. На следующий день он был приглашен на переговоры, в которых участвовал первый заместитель начальника Управления по работе с органами обеспечения безопасности правительства Москвы генерал Василий Олейник.

«Сначала разговор был достаточно жесткий, — говорит Лысаков. — Мне пытались доказать, что я нарушаю закон и буду нести ответственность, вплоть до уголовной. Я отвечал, что Конституция* — это закон главенствующий и остальные не могут его поправлять или уточнять. На уговоры не участвовать лично в акции и дать отбой остальным ответил отказом. Постепенно удалось найти точки соприкосновения».

Аналогичная ситуация сложилась и во многих других городах, где координаторы движения старались уведомить местные власти о митинге.

В девяти городах России, несмотря на непонимание официальных лиц, митинг автолюбителей все же состоялся. Только вот парадокс: на одного автолюбителя приходилось в среднем по два сотрудника правоохранительных органов. В Москве акцию контролировало около тридцати легковых машин ГАИ, пятнадцати милицейских машин, два «пазика» с ОМОНом, Suburban с «людьми в штатском», шесть мотоциклов и автоэвакуатор. На Садовом кольце чуть ли не в каждом переулке стояла машина в боевой раскраске… А митинговало всего-то двести авто…

Санкт-Петербург

В Санкт-Петербурге было все намного забавнее. Сбор митингующих назначали на одиннадцать часов. К этому времени подъехали самые ответственные: три машины митингующих и машина ДПС, которая летела с включенными мигалками, подрезая всех на своем пути. Боялись опоздать, но, узнав, что старт в 12.00, расслабились.

К 11.30 дэпээсных и гаишных машин уже было больше, чем участников. К этому времени пригнали «газель» с сотрудниками милиции. Митингующим популярно объяснили, что вся эта бригада правоохранительных органов будет сопровождать их по улицам, закрывая спереди и сзади и не впуская в колонну посторонних.

В 12.00 митинговало семь экипажей. Обклеили машины плакатами, повязали оранжевые ленточки. Уполномоченный от администрации города зачитал по мобильнику все лозунги и, согласившись со своим собеседником, что все в рамках оговоренной тематики акции и политических тем нет, сказал готовиться к отправлению. Но поехали не сразу — ждали какого-то высокого начальника.

«Со скоростью 40 километров в час по средней полосе мы так и проехали весь маршрут — впереди «луноход» с мигалками, далее мы, еще несколько машин ДПС и замыкавшая колонну милицейская «газель», — рассказывает участник митинга Александр Шумак. — Участникам очень понравилось ехать по знакомым улицам под мигалку и на любой свет светофора. К тому же еще одна машина ДПС постоянно обгоняла колонну и на каждом перекрестке обеспечивала нам свободный проезд. В этом они молодцы — свое дело знают. Приехав на место, увидели, что стражей порядка, мягко говоря, очень много. В соседнем парке окопалась засада из дополнительных сил подкрепления. Уполномоченный пошутил: «Ну, что будете теперь делать? У вас по регламенту митинг, так что уж митингуйте».

Владивосток

Рассказывает координатор дальневосточного отделения «Свободы выбора» Вячеслав Белов: «Примерно в 10.30 начали съезжаться митингующие. Направились к месту сбора. Встали первыми. Затем начали появляться иномарки с оранжевыми ленточками. Водители задавали вопрос: «Плакаты есть?».

На третьей минуте митинга скромно подъехал черный «Террано» с милиционерами. Они вышли и попросили все «документы на акцию». Отказать мы им не смогли — полковники. Дальше откуда ни возьмись появилось много-много таких же полковников на других разных авто. Самый скромный автомобиль был марки «Краун» 1995 года. На нем приехал капитан».

Команду ФСБ привез автобус. Приехало двадцать автомобилей МВД. Они ездили по кругу и рассказывали, куда и как поедет автоколонна. Вместе с силовиками в акции участвовало около двухсот машин. Проезжавший мимо народ радостно подмигивал фарами. Пешеходы пристально разглядывали листовки — колонна двигалась со скоростью около 20 километров в час. Многие пристроившиеся включали фары. Колонна имела очень внушительный вид».

Сразу по окончании митинга участники разглядели стоявшую на въезде одинехонькую «Тойота-Королла», окруженную ГАИ. На «Королле» был плакатик – бумажка формата А4 с небольшой надписью «Меняю Путина на «Марк 2». Сотрудники ГАИ выписали протокол непонятного содержания. Юристы «Свободы выбора» обнаружили в нем несколько неточностей. Теперь участники акции собираются подавать в суд.

Находка

В городе Находка митинговали всего две девушки на одной машине и четыре автомобиля МВД.

Рассказывает одна из участниц — Татьяна Корчевная: «Я и моя политическая подружка Ольга купили два метра оранжа, разрезали на 120 ленточек, встали на выезде с вертолетной площадки (ее еще называют Находкинский майдан; это единственное в городе место, где власти позволяют митинговать). Повесили на Олину машину плакаты «Кто там рулит левым? Правым! Правым! Правым!» и «Нет грабительским ОСАГО, налогам, ценам на бензин». К нам подъезжали машины, мы раздавали им листовки, вязали ленточки, собирали подписи (за три часа пикетирования набралась целая сотня) и обвязали сто машин. Было весело. Приехала милиция. Посмотрели, что нас всего две девочки, сделали нам комплименты, мы им тоже повязали ленточки. Они поставили подписи и сказали, что мы молодцы. Охранять нас оставили одну женщину в форме. Она попросилась сесть к нам в машину и так все три часа сидела в ней, а мы проводили ликбез, призывали всех объединяться против внутреннего врага. «Власть и бандиты объединились, пора и нам», — говорили мы людям».

Были, конечно, и города, в которых ни милиция, ни власти не обратили никакого внимания на проведение акции протеста. Например, в Магадане митинговало пять машин, все повязали оранжевые ленты, на головной машине был даже российский триколор в сочетании с оранжем. Участники проехали по городу, даже сигналили по дороге. Народ, конечно, внимание обращал, некоторые сигналили в ответ. Затем все вернулись на место сбора, распрощались и разъехались. Точно так же прошла акция и в Комсомольске-на-Амуре.

В общем, акция удалась. Хотя предпосылок к тому было немного: август — период летней отпускной спячки. Однако ж сотрудники МВД работают круглый год. Именно они и обеспечили необходимую массовость и своеобразный колорит. Получилось так, что против ОСАГО, налогов и цен на бензин митинговали в первую очередь силовики. Учитывая, что многие из них потихоньку подходили к протестующим и выражали свое сочувствие, чистота эксперимента сомнению не подлежит.

* В Конституции РФ имеется статья № 31, которая гарантирует гражданам возможность мирной формы выражения своего гражданского отношения к той или иной проблеме.