Как человек безнадежно литературный, я читаю газетные репортажи о российской шпионской сети в США как два нелепо перепутавшихся романа. Один — «Маскировка» Юза Алешковского, другой — «Наш человек в Гаване» Грэма Грина.

В первом, как известно, идет речь о том, что каждый советский человек выполнял отвлекающую функцию, отводя подозрения Запада от сверхсекретных военных заводов, спрятанных под обычными, но очень непростыми буднями. Замаскировавшиеся герои невидимого фронта, обманывая врага, пьют до работы, после работы, а главное — вместо работы. К концу этой лучшей книги Алешковского у читателя закрадывается подозрение, что завод — липа, и его нет вовсе. Но это уже для Пелевина. Герой Грэма Грина не такой замысловатый. Скромный и обаятельный торговец пылесосами, он продает разведке чертежи одного из них под видом нового оружия, а на вырученные деньги покупает дочке пони. Схожие обстоятельства, но разные выводы. В русской книге секретная служба обставила свою страну, в английской   герой обвел свою секретную службу.

События в Америке перетасовали два сюжета в один, но тоже комический. Совершенно непонятно, что русские шпионы, включая одного черноусого и темпераментного по имени Хуан Хосе Лазаро-младший, делали в Америке, кроме того, что они здесь жили — тихо, спокойно, неплохо. Как мы. И это, конечно, не может не беспокоить Русскую Америку. Вести о шпионах возбудили тревожное волнение: дети с недоверием косятся на родителей, мужья — на жен, и все — на счет в банке: не начал ли он сам по себе расти?

Не то чтобы кто-нибудь здесь торопится продать новую родину старой, но ведь этого и не требуется. Невидимая рука Москвы, о которой писали фельетоны еще в газетах первой волны эмиграции, теперь рвется удушить соперника иным путем. Раньше от разведчиков требовали привычного и возможного. Но сегодня штаб уже не ждет от своих агентов секретных чертежей и тайных планов. Вместо этого шпионам задают коаны: как Обама собирается достичь победы в Афганистане и какие меры он примет для решительного оздоровления экономики? Я уверен, что Вашингтон хотел бы узнать ответы больше, чем Москва, но вряд ли Белый дом их дождется.

Все мы склонны преувеличивать эффективность секретных служб. Собственно, неэффективность и есть их главный секрет. Как иначе объяснить, что ЦРУ не помешало Америке потратить лишний триллион долларов на победу в холодной войне, предсказывая долгую жизнь СССР, в которую один Солженицын и не верил?

На другой стороне — не лучше. Аксенов рассказывал, что однажды из свойственной романистам любознательности посетил особую ферму для перебежавших на Запад советских агентов.

— Ходим за ними, как за детьми, — жаловались инструкторы писателю, — иначе совсем пропадут: многие ведь и по телефону не умели позвонить, чтобы сдаться.

Видимо, жалобы достигли цели, и новое поколение засланных в США разведчиков идет тем же путем, что и остальные американцы. Они учатся, работают, женятся, рожают и воспитывают детей, покупают дома, платят налоги, жалуются на них, критикуют правительство, голосуют за него, дружат с соседями, ездят в отпуск, открывают бизнес, стареют, болеют, богатеют и проводят дни в заботах о клумбах и пенсии.

Все это, конечно, понарошку, но так искусно, что никто не отличит, даже актеры. Жизнь слилась с игрой, и сцена стала миром. Начатая сатирой Алешковского, эта история переползла в абсурд Пиранделло: одиннадцать персонажей в поисках автора. Однако шпионский роман, в отличие от авангардной пьесы, требует правдоподобных мотивов и политической выгоды.

Скептики пытаются меня убедить, что многолетняя и дорогостоящая авантюра  — романтический выхлоп силовых структур. Выросшие на Штирлице генералы не могли без него жить, когда кончился сериал вместе с породившим его режимом. Поэтому, мол, тайная сеть в Америке — своего рода шпионский Эверест, вещь в себе, благородный в своей бесцельности вызов сопернику.

Принять эту гипотезу мне мешает опыт. Насмотревшись Джеймса Бонда, я не верю в простодушие контрразведки. По-моему, за всей этой эскападой должен стоять вероломный умысел и раскусить его помогает тот же Штирлиц. Вспомним, что все свои нечеловеческие способности, начиная с умения писать любовные письма по-французски левой рукой, он проявлял исключительно за границей. Подспудный, но и бесспорный урок сериала состоит в том, что по-настоящему развернуться можно лишь в тылу врага — дома и стараться не стоит.

Развивая этот эксперимент, власти перенесли действия в Америку, сохранив если не устаревшую (нацистскую) форму, то дух эксперимента. Внедренные в чужую страну агенты должны, как Штирлиц, добиться успеха. Достигнув его в экстремальных условиях, они, закаленные испытанием, возвращаются домой. Замаскировавшись под обычных соотечественников, шпионы будут делать то же, что в Америке: строить карьеру трудом и упорством, соблюдая законы, не давая взяток и не беря их…

Беда в том, что завистливая Америка прервала этот уникальный опыт на середине, и мы теперь не узнаем, чем все могло кончиться.