Сначала у мэра Самары Георгия Лиманского отобрали священное право отводить землю под строительство (согласно новому законодательству, этой прибыльной деятельностью в столице губернии теперь будет заниматься правительство области). А потом решили наказать за землю, которой он распорядился ранее: 9 июня в Комитете по управлению имуществом мэрии следователи отдела по особо важным делам областной прокуратуры и сотрудники УБЭПа провели обыск и выемку документов. По официальной информации, связано это было с расследованием уголовного дела, которое возбудила прокуратура Октябрьского района Самары: одна компания незаконно получила землю в этом районе.

Многие эксперты сочли данный выпад против самарской мэрии реакцией системы на заявление Дмитрия Медведева, которое он сделал на совещании президиума совета по реализации нацпроектов, — о том, что-де проект «Доступное жилье» буксует из-за коррумпированных чиновников на местах. Озарение первого вице-премьера пришлось как нельзя кстати: верхи захотели именно тогда, когда низы уже кое-что смогли. Мэр Самары оказался чутким воспитателем гражданской активности: он сумел довести горожан до того состояния, когда им ничего больше не осталось, как эту активность проявить. Так, например, жители того же Октябрьского района начали разбирать забор строительной площадки, где начинается возведение офиса для клуба парапланеристов. Делалось все с благословения присутствовавшего при этом депутата городской Думы Сергея Арсентьева: на его депутатский запрос мэрия представила только постановление об отводе земли.

А вот велосипедистам Самары не понадобилось даже высшее покровительство: они по собственной инициативе встали на защиту лесопарка Дубки — излюбленного места отдыха горожан, — после того как обнаружили, что в этом лесу, который находится в пяти минутах ходьбы от микрорайона, начинается очередное строительство очередной спортивной базы. Велосипедисты под предводительством президента клуба «Вело-Самара» Валерия Студенникова начали сбор подписей под обращением в городскую Думу. За две недели насобирали более двух тысяч. Люди начали понимать, что судьбу их земли могут решить без них: соседние гектары леса, который еще со времен Совмина считается особо охраняемой природной территорией, уже застроили коттеджами.