В пятницу во Владикавказе состоялось последнее, 69-е заседание суда по Кулаеву. Приговор не сделал сенсации — пожизненное заключение. Заседание суда продолжалось ровно 40 минут, за которые судья Агузаров перечислил все совершенные Кулаевым преступления. Последний вопрос судьи был адресован подсудимому: «Кулаев! Вам ясен приговор?».

«Все это сказки, придуманные…» — далее расслышать не удалось никому.

Единый в своем горе Беслан к окончанию судебного процесса оказался окончательно расколот и дезориентирован. Главным образом потому, что в приговоре не учтены показания бывших заложников и очевидцев, чьи свидетельства радикально отличались от версии Генеральной прокуратуры. А такие показания дали практически все потерпевшие. Они не услышали ответов на свои вопросы, они по-прежнему не знают, кто в ответе за гибель их детей, и, конечно, понимают, что приговор одному ничтожному боевику — только жалкая попытка имитировать правосудие.

Эти люди не знают, что им делать дальше и откуда ждать помощи.Совсем по-другому чувствуют себя многочисленные работники спецслужб, которые в течение долгих месяцев умело разводили и даже ссорили между собой обезумевших от горя соотечественников.

Так, сразу после судебного заседания Альма Хамицева, Марина Меликова и Ольга Рамонова неожиданно налетели на представителя комитета «Голос Беслана» Эллу Кесаеву, не давая ей говорить перед журналистами. А еще недавно они вместе голодали одиннадцать дней, требуя независимого расследования. Здесь в ходу самые абсурдные слухи: кто и сколько получает денег от того или иного опального олигарха.

В одном моменте эта публичная склока оказалась полезна: она позволила гособвинителю Николаю Шепелю вновь (уже в который раз) проигнорировать приглашение бесланцев на разговор. Шепель всем своим видом дал понять, что разговаривать с неадекватными от горя людьми уже не о чем. И пресс-конференция потерпевших прошла без представителей прокуратуры. Но началась она с самого актуального — с фактов давления на людей.

Сейчас в Беслане, кажется, напуганы все: начиная от высшего руководства республики, заканчивая адвокатами, представляющими интересы потерпевших.

В давлении на мнения бесланцев объединились, пожалуй, все силовые структуры. И эти беспрецедентные действия требуют отдельного исследования.

На протяжении всей работы корпункта «Новой» в Беслане (с сентября 2004 года) и корреспонденты газеты сталкивались с непосредственным и крайне назойливым интересом сотрудников органов безопасности. Также мы кропотливо собирали факты и свидетельства очевидцев о деятельности сотрудников местной ФСБ по купированию «неправильных» настроений. Вот бы направить усилия эти на предотвращение терактов, а не их последствий.

Не говорить об этом уже нельзя.

Устал молчать, например, Таймураз Чеджемов, представитель потерпевших на процессе по Кулаеву. С сентября прошлого года, как в республике появился замгенпрокурора Колесников, было в третий раз возобновлено старое уголовное дело — против адвоката.

Справка «Новой»

В 99-м году Чеджемову в Москве была сделана операция на сердце. В то время Чеджемов, бывший председатель Верховного суда Северной Осетии, работал председателем Комитета по конституционному надзору РСО-Алания. Коллеги по комитету обратились в правительство Северной Осетии с просьбой выделить Чеджемову материальную помощь (200 000 рублей) на оплату операции. Правительство выделило, подписали бумагу нынешний министр финансов республики Уртаев и Мамсуров, тогда — председатель правительства.

Два раза поднимали это дело против самого Чеджемова и людей, которые выделили деньги на операцию. Два раза закрывали это дело в связи с отсутствием события и состава преступления. А теперь следователь по особо важным делам Генеральной прокуратуры Халапов, который приехал в республику вместе с замгенпрокурора Колесниковым, вызывает Чеджемова на допросы и предлагает признать вину.

— Халапов мне говорит: «Признайся. И мы тебя амнистируем!» — возмущается Чеджемов. — А в чем я должен признаться? Если бы я еще просил эту помощь, писал там заявление. Так нет! Мне пришли и дали. В чем я виноват? Почему я не могу ознакомиться с материалами своего дела? Почему меня держат в подвешенном состоянии? Почему следствие по моему делу идет уже десятый месяц, ведь даже по делу Кулаева Генпрокуратура вела следствие всего восемь месяцев?..

В результате такого давления Таймураз Чеджемов уже отказался представлять интересы бесланских матерей в суде над тремя милиционерами Правобережного РОВД, единственными сотрудниками силовых структур РФ, обвиненными в халатности, повлекшей захват школы и гибель 331 заложника.

Даже у главы Республики Северная Осетия Таймураза Мамсурова нервы и терпение, очевидно, на пределе. Власть, видимо, забывает, что и сам Мамсуров является пострадавшим и тяжело переживает серьезные ранения, полученные его детьми при штурме захваченной школы.

Кремль считает, что Мамсуров в первую очередь политик, а не отец. Мамсуров пока пытается использовать политические рычаги, но неизвестно, верит ли он сам в их эффективность.

На недавней встрече с полпредом Козаком (читайте «Новую» от 25.05.06) Мамсуров жестко критиковал действия команды замгенпрокурора Колесникова, которая прибыла в Беслан в сентябре прошлого года с санкции самого президента. Правда, президент посылал прокуроров разобраться и оценить уровень следствия по бесланскому теракту, которое обоснованно критикуют потерпевшие. Увы! То ли Колесников недопонял, то ли проинструктировали его иным образом, но заветы президента оказались невыполненными. Зато развернулась целая кампания по поискам коррупционеров в отдельно взятой Северной Осетии. Под подозрение и следствие попало все окружение Мамсурова, изъяты документы на осетинских спиртоводочных заводах, а ситуация с многострадальным футбольным клубом «Алания», подозреваемым в страшных преступлениях, вообще стала анекдотичной. Только бесланцам не смешно. Они уже открыто заявляют о силовом давлении: о допросах, обысках и ночных налетах ОМОНа на дома мирных граждан (например, на дом атамана местного казачьего полка Едзиева, который дал показания в суде по применению танков).

Правда, заявляют все это люди пока лично Козаку. То есть представителю президента. Но при этом и г-н Мамсуров, и сами потерпевшие прекрасно знают, что все детали разговора попадут в прессу. То есть хотят, чтобы общественность знала, под каким прессом оказалась вся республика.

Но бесланцы также уже осознают: обращаться за защитой нужно уже не только к российскому, но и к мировому сообществу.