Каждый из студентов обязан выпить с основателем университета. Статуя Ломоносова перед журфаком — труднодосягаемая цель. Во-первых, дотянуться пластиковым стаканчиком до бронзовой руки, стоя на обледенелом постаменте, почти невозможно, во-вторых, мешает охрана, безошибочно отличающая «своих», журфаковцев, от «пришлых». Пришлые изгоняются. Спиртное пытаются пронести и на факультет. Охранник Александр говорит, что за день на столе набирается до 50 перехваченных бутылок. На каждую составляется опись, и бутылки возвращаются студентам на выходе. (Впрочем, если бутылок две, охранник вполне может одну не заметить.) Особым шиком считается чокнуться стопкой о дверь деканата.

«Дневные» уже сдали сессию, у вечерников и заочников экзамены начинаются с 1 февраля. В праздник студенты «ворожат удачу». В общаге стираются «счастливые» вещи — только в Татьянин день с них невозможно «смыть» удачу. «Закрытые» зачетки перевязываются красной ниткой, в «чистые» веником наметается мусор из коридора — чтобы «поймалась халява». «Халяву» кормят: в полночь из окон летят горбушки и яблоки, льется кефир.

Еще один амулет студентов находится на станции метро «Площадь Революции». Там золотятся отполированными носами четыре собаки — часть скульптурной композиции. Сдающие студенты гладят по носу, сдавшие чешут за ухом, несдавшие хлопают по бронзовой ляжке. Взрослые вовсю пользуются приметой, краснея, с оглядкой. Дежурная на эскалаторе возмущается «протиранием оформления станции» и советует «мучить» куриц, соседок, собак.

В домовой церкви МГУ, освященной в честь Татьяны, богослужение проводит сам Алексий II. Церковь на Никитской — особое место для студентов: здесь молятся перед экзаменами, венчаются, отпевают преподавателей. Сегодня с восьми утра толпятся прихожане, скупая иконки и жития покровительницы студентов. У лестницы к верхнему храму стоит Виктор Антонович Садовничий. К ректору подбегают деканы с крепким рукопожатием, а сзади толпятся студенты.

— Виктор Анатольевич, а медовуха будет? — басит бородатый дядечка с физфака.

— А как же! Только безалкогольная.

По толпе студентов пронесся ропот.

— Закон такой вышел, я не виноват, — оправдывается ректор.

— А какая у вас примета на Татьянин день? — высунулась первокурсница.

— Примета — студенты чтоб молодые и красивые! — рассеянно отвечает Виктор Антонович, и мы поняли, что он не совсем, что ли… адекватен.

К церкви подъехал черный «БМВ» с крестами на дверцах, и ректор поспешно скинул пиджак. Вошел патриарх в праздничном облачении. Поцеловались. Защелкали фотоаппараты.

— Татьянин день праздновали всегда, а Путин только в прошлом году утвердил, — поглядывая на камеры, начал ректор.

— Да, — сказал патриарх. — С вашего благословения утвердил.

— С вашей помощью.

Тут громко закричали дети из церковного хора, приветствуя патриарха, и ректор, к восторгу мам, назвал их своими будущими студентами. Началась праздничная литургия.

В Татьянин день популярны студенческие байки. (Сегодня у нас байки с мехмата.)

Лифт в главном здании МГУ, первый этаж. Лифтов в центральной шахте четыре, народу — тьма. Первый этаж, толпа вваливается, сзади начинают громко возмущаться: «Подвиньтесь, вон там в углу пустое место!». Тихий, полузадушенный голос из угла, принадлежащий низенькому человеку: «Я не пустое место, я декан мехмата...».

Сергей Яковлевич Ищенко (мехмат) принимает экзамен (на мехмате). Ставит студенту тройку.

— Сергей Яковлевич, поставьте мне, пожалуйста, двойку, я тогда потом смогу на пять пересдать.

— Хорошо, вот вам задача. Решите — два, не решите — три.

Физфак, сессия. Александр Михайлович Салецкий (завкафедрой) тянет безнадежного студента. Студент молчит. Профессор, вздыхая: «Формула, использующаяся при расчете полета бумеранга. И ставлю три». Студент склоняется над листочком. Профессор читает написанное, бледнеет, берет зачетку и кидает за дверь: «Если то, что вы написали, правда, зачетка вернется». Тем временем суденты, ждущие своей очереди за дверью, кидают зачетку обратно. Салецкому пришлось поставить зачет.