У меня убили трех сотрудников.

Трех выдающихся журналистов.

Убили Игоря Домникова за расследование коррупции в российской провинции. Кувалдой по голове. В подъезде. Остались жена, сын, старики-родители.

Убили моего лучшего друга, моего заместителя, знаменитого на всю страну журналиста, депутата Парламента России Юрия Щекочихина. За расследование коррупции в высших эшелонах российской власти. Он отравлен. У него не осталось кожи на теле. Он за неделю постарел на 100 лет.

Остались двое сыновей. Мама умерла, не дождавшись расследования его убийства. Оно начато только в этом ноябре, спустя 4 года после смерти.

Убили 8 октября 2006 года обозревателя «Новой газеты» Анну Политковскую. Журналиста с мировой славой, очень красивую женщину.

Убийцам помогли выследить ее офицеры спецслужб.

Они долго вели наблюдение за ней и прекрасно знали, что у нее только что умер отец. Что едет она из больницы от тяжело больной матери. Что сейчас она передает материал в газету о пытках в Чечне и срочно поедет к беременной дочке.

В общем, у нее было много дел.

Ее расстреляли пятью пулями в упор.

Остались сын с дочкой. Бабушкой она стать не успела. Она не увидела свою внучку, она не знает, что назвали ее Анной.

Так вот, у меня убили трех людей. Важнейших в моей жизни и жизни газеты.

А я стою в смокинге с бабочкой и мне сейчас вручат премию.

Это ненормально.

И нет у меня радости, и уже не будет.

Если бы они были живы, то выпили бы с Политковской ее любимого красного вина. А с Домниковым и Щекочихиным — много водки.

И были бы счастливы.

Но уже не будем.

И я — не буду.

Тогда зачем все это?

Зачем продолжать делать газету опасную для жизни людей?

Я хотел после Аниной смерти закрыть ее ко всем чертям.

Но читатели и журналисты заставили продолжать выпуск.

Потому что наша аудитория, наш миллион — люди, которые разделяют ценности демократии.

Настоящей, а не ее имитации. Это сейчас в России не модно. Это может повредить карьере и репутации.

Потому что сегодня один официальный бог — Государство и его интересы.

А не общество и права личности.

Государство, увы, стало корпоративным бизнесом, бизнесом спецслужб.

А бизнесу и спецслужбам нужна тишина, а не свобода печати.

9 ноября власти закрыли одно из наших изданий — «Новую газету» в Самаре». Предлог: в компьютере при обыске обнаружили нелицензионную программу компании «Майкрософт».

Газеты больше нет. Перед парламентскими выборами изъяли все документы и технику.

Местные спецслужбы так защитили интересы «Майкрософт». Дорогой Билл! Я понимаю, что нанес вам непоправимый урон. Пошатнул весь бизнес «Майкрософта» (хотя компьютеры покупали в официальном магазине). Но, может, вы поймете, что происходит?

* * *

Нам, нашей газете, по политическим мотивам не дают рекламу.

Ваши компании отдают свой рекламный бюджет в российское рекламное агентство, которое распределяет деньги на поддержку лояльных власти изданий и телеканалов. Измените рекламную политику. Работайте с нами напрямую.

Поддержите нас и нашу интеллектуальную, блестящую аудиторию рекламой.

Я дам вам скидки! У вас хорошо пойдут дела…

Я и поэтому приехал сюда. Потому что так надо для поддержки газеты. Извините за прагматичную прямоту.

* * *

На годовщину смерти Ани Политковской мы снова включили в сеть ее мобильный телефон, который остался лежать рядом с ней. Вот он. Запишите номер +7-495-789-10-34. Чтобы все могли позвонить по номеру Ани и сказать все, что думают. Тысячи звонков. Вот один из них.

«В новом учебнике истории для российских учителей, учебнике, рекомендованном Кремлем, Сталина называют эффективным менеджером. А убийство миллионов политических заключенных, садистское насилие — определяют как стремление мобилизовать общество для решения трудных задач».

Вот так.

Читатель добавил в конце разговора: «Вы не должны про это молчать». Мы не будем молчать, мы все помним. Но минуту — только 1 минуту молчания — в память о погибших журналистах мы себе можем позволить. Прямо сейчас.

(Минута молчания).

…Знаете, нам скоро 15 лет.

И мы в тайге, в Сибири решили посадить 15 гектаров сосен, чтобы восполнить деревья, которые стали бумагой для нашего тиража.

Я надеюсь, они вырастут.