Совсем еще недавно, 7 октября, в Рейкьявике комитет по обороне и безопасности Парламентской ассамблеи НАТО одобрил резолюцию о переходе Грузии на так называемый МАР (план присоединения к альянсу). Ровно через месяц в Тбилиси произошли события, которые поставили эту программу под вопрос. Грузия по-прежнему претендует на вхождение в альянс, и ее, судя по всему, принять согласны. Но темп, конечно, страна потеряла. Вряд ли теперь Грузии следует ожидать серьезных подвижек на весеннем саммите НАТО в Бухаресте.

Членство в НАТО важно абсолютно для всей Грузии. Этот путь поддерживают все грузины — и власть, и оппозиция. Это самая реальная надежда Грузии на возвращение аннексированных Россией территорий — Абхазии и Цхинвальского региона. Но седьмое ноября заставило Запад адекватно оценить не только рост макроэкономических показателей, но и другие изменения, произошедшие за последние четыре года в Грузии.

О роли личности

В основе кризиса — личность самого президента, Михаила Николаевича Саакашвили. Молодой, амбициозный, удачливый политик, в то же время излишне эмоциональный и в высшей степени самолюбивый. Склонен к безапелляционным заявлениям. Эти недостатки будущего президента Грузии были очевидны многим, если не всем, еще четыре года назад. У сочувствующих Грузии была надежда, что президент совладает с эмоциями и авторитарными замашками — хотя бы под давлением Запада. Враги Саакашвили, к которым, без сомнений, следует отнести и весь российский корпус власти, с удовольствием используют особенности грузинского лидера как козырь в своей политической игре.
После многочисленных ротаций, интриг и таинственной смерти Зураба Жвания в окружении Саакашвили остались люди, которых общество, мягко говоря, недолюбливает.

Правда, в последнее время появился  Ираклий Окруашвили. Рейтинги подтянутого, лично участвующего в громких арестах или тренирующегося в ладно сидящем американском камуфляже со своим детищем (грузинской армией) Окруашвили неуклонно росли. Как и его политические амбиции. Дошло до смешного: вот уже с армией стал бегать и президент. Более того, даже пришлось худеть: выглядеть рыхлым рядом со своим министром не только неэстетично — политически опасно.

С Окруашвили поступили жестко. В результате не оставили даже шанса на участие (вернее, лидерство) в политической борьбе. Огромное количество бюджетных денег было в первую очередь потрачено на формирование спецслужб в стране, а полиции были даны беспрецедентные полномочия.

Саакашвили не мог не знать, что происходит вокруг. Оценивал масштабы трезво. Но смелости выйти к протестующим в себе не нашел. Вместо этого нарушил Конституцию, поручив разгон минтинга начальнику Генштаба. То есть военные — командовали, менты — бесчинствовали.

Откуда у грузин лозунг «Не боюсь»

Единственный плюс: 7 ноября Запад протрезвел. Не то чтобы на президента стали собирать компромат, но в последние дни делегации иностранных официальных лиц и журналистов протоптали широкую колею к народному защитнику Грузии Созару Субари. В прихожей омбудсмена пачками свалены доклады по проблемам прав человека в Грузии. Идут нарасхват. Омбудсмен язвительно замечает: «Некоторым из этих иностранцев я вручаю доклад уже второй раз. Теперь, думаю, они его прочитают...».

Созар говорит о том, чего нет в докладах. О своем личном опыте общения с президентом на болезненные темы. Практически нет мест (за исключением военных гаупвахт), куда бы не мог попасть грузинский омбудсмен. Он может поговорить с любым заключенным, потребовать любые документы. Но зачем все это, если конкретные и необходимые меры, скорее всего, приняты не будут, рекомендации правозащитника власть не услышит и не выполнит? Например, не будут наказаны полицейские так же публично и демонстративно, как они убивали без суда и следствия людей на улице.

37 человек были расстреляны в Грузии за четыре прошедших года. Чаще всего проводили карательные операции по данным незаконной прослушки телефонов и незаконных же оперативно-розыскных мероприятий. То есть людей-то убивали. Потом выяснялось: доказательств, что убитые готовились к преступлениям, не было никаких. Не было никаких последствий и для сотрудников МВД.

Поэтому очень скоро и вполне закономерно случился инцидент, который поднял и вывел на митинг протеста многих: убийство Сандро Гиргвлиани. Причина всему — супруга министра внутренних дел Вано Мерабишвили. Она любит ходить по ночным клубам. В одном из них произошла встреча Сандро и жены министра. Кто-то кого-то как-то оскорбил. В результате приехал карательный отряд департамента конституционной защиты МВД, Сандро с другом были увезены, раздеты, жестоко избиты и брошены умирать. Шум подняли все СМИ Грузии, канал Бадри Патаркацишвили «Имеди» сделал из этого политическое шоу. Для убийц еле удалось общими усилиями добиться 7 лет тюрьмы. Верховный суд, правда, снизил им наказание еще на полгода. И это в то время, когда в Грузии дают неимоверные сроки за мелкое воровство, в том числе и несовершеннолетним. Более того, принят закон о том, что уголовной ответственности подлежат 12-летние дети.

Война с криминалом, которая шла под девизом «нулевая толерантность даже к мелким правонарушителям», незаметно перешла в полицейский беспредел. На митинге 7 ноября весь мир увидел, как легко стреляют по живым мишеням грузинские полицейские.

Об этой неоправданной жестокости Созар Субари говорил президенту Саакашвили не один раз. Задолго до 7 ноября 2007 года. Более того, с трудом, но удалось остановить внесудебные казни — после смерти Гиргвлиани полицейские присмирели. Но почти никто не был хотя бы уволен за превышение должностных полномочий. Что получается? За коррупцию разогнали почти весь старый состав шеварднадзевского МВД. За убийства — простили?

Кстати, после митинга продолжаются попытки государства надавить на «протестантов». И это — помимо уголовных дел, которые заведены на оппозиционных политиков. Аппарат омбудсмена зафиксировал уже 20 обращений от тех, к кому пришли полицейские с фотографиями в руках. Эти фотографии — неопровержимые свидетельства участия людей в протестной акции. На этой неделе прямо в кафе был избит политический активист нового для Грузии «Движения против террора». «Я не боюсь» — был один из лозунгов митинга протеста.

Уполномоченный по правам человека Грузии — пока еще чиновник с большими полномочиями. Этого чиновника тоже избили на митинге, но сделали это не полицейские. Они все, кстати, знают своего идеологического противника в лицо. Созара Субари избивали странные люди в полицейских плащах и в джинсах.

Один из руководителей Республиканской партии Грузии Давид Бердзенишвили утверждает, что среди них был аджарский спецназ, который специально для Аслана Абашидзе подготовил российский офицер спецслужб Неткачев (еще в бытность Шеварднадзе во власти). После свержения Абашидзе спецназ перешел в полное распоряжение президента Саакашвили, но вот в каких подразделениях эта спецгруппа официально числится — неизвестно.

Все партии власти одинаковы…

С Давидом Бердзенишвили я встретилась в офисе Республиканской партии, и разговаривали мы накануне пятичасового заседания объединенного совета оппозиции, на котором тайным голосованием кандидатом в президенты был избран Леван Гачечиладзе, а в связке с ним на должность премьер-министра — Саломе Зурабишвили. В шесть вечера этого же дня оппозиция провела пресс-конференцию, на которой был только один телевизионный грузинский канал — Общественное телевидение. Никто (!) из иностранных журналистов не знал г-на Гачечиладзе, и грузинские журналисты проводили ликбез, объясняя, кто такой и почему именно он. Надо сказать, и они знали о кандидате от оппозиции не много.

Впрочем, оппозиционеры разъяснили присутствующим, что «совершенно не важно, кто такой Гачечиладзе, так как за ним — вся оппозиция». Еще раньше Давид Бердзенишвили сделал расклад для «Новой». Он сказал: «У нас есть два выбора. Выбрать такого же харизматичного, как Саакашвили. У нас есть такие политики в оппозиции. Или пойти от противного. В любом случае мы будем ориентироваться на западное мнение. Важно, что они будут хорошо знать нашего кандидата. Запад должен быть уверен, что, когда победим на выборах, мы продолжим следовать демократическим путем».

Вообще трудно найти в Грузии антизападного или недемократичного политика. Да и не экономический курс — основная претензия к Саакашвили у оппозиции (в отличие от грузинского народа — об этом читайте в следующем номере «Новой». — Е.М.).

Объединенная оппозиция идет на эти досрочные президентские выборы с лозунгом «Грузия без президента» и обещанием конституционной реформы. Но, по всем экспертным оценкам, парламентская республика вполне способна окончиться полным политическим хаосом. В Грузии нет сильных устойчивых партий. Всегда была партия власти (сегодня это Национальное движение). Но партия власти бесследно исчезала с уходом очередного президента. С другой стороны, самая старая и последовательно оппозиционная Республиканская партия, созданная братьями Бердзенишвили еще в советское время, немногочисленна.

Рядовые граждане Грузии — таксисты, продавцы, менеджеры, студенты и прочие — на мой вопрос о партийной принадлежности только разводили руками.

Тут очень тихо

Правительство Саакашвили проводит ультралиберальные реформы, причем стремится к рекордным срокам. Поэтому есть оправдание, мол, больше всего способствует таким реформам все-таки авторитарный режим принятия решений, а не парламентские дебаты.

И поэтому есть сомнения, что самый больной для грузинского общества политический вопрос — отсутствие в стране легальной и сильной парламентской оппозиции власти — будет широко и свободно обсуждаться. Даже сейчас, после того как оппозиция вынужденно консолидирована и предъявила себя.

Без оппозиционных каналов «Имеди», «Кавкасии» и вообще поддержки СМИ оппозиционерам будет крайне трудно донести до избирателей мысль: «не важно — кто, главное — не Миша». Тем более что результаты вынужденного молчания «Имеди» уже заметны в Тбилиси. Такое впечатление, что сам режим ЧП введен с одной целью — заглушить «Имеди» (по-русски — «Надежда»).

И вот уже завтра Грузия возвращается к обычной жизни — режим ЧП отменяется. Тбилиси, как всегда, красив, но уже не весел, а печален. Тут очень тихо. И — сплошной Миша на грузинском Общественном телевидении. Саакашвили уже увеличил зарплату учителям, уже собрал бизнесменов и потребовал «трудоустраивать, трудоустраивать и трудоустраивать» безработных, уже разрекламировал разовые субсидии на оплату коммунальных услуг для неимущих и проч. Чудовищное сходство с Путиным, который тоже работает, как ломовая предвыборная лошадь. Только, в отличие от Грузии, где один госканал, в России их много.

Одиозный Гига Бокерия, один из самых влиятельных идеологов в окружении президента Саакашвили, уже заявил, что «Имеди» не восстановит своего вещания и после отмены ЧП. По одной простой технической причине: «Имеди» покрывает 100% территории Грузии. А Общественный канал — всего лишь 75%. Да и зрительская аудитория у «Имеди» в несколько раз больше. Но в Грузии пока еще очень нуждаются в другом, отличном от официального, взгляде на жизнь.

Точка зрения

Александр Рондели, президент Грузинского фонда стратегических и международных исследований: Социальные протесты в Грузии напрямую связаны с экономической блокадой России

— Имидж Грузии после 7 ноября сильно испорчен. Но социальные протесты в Грузии, а это можно считать в первую очередь социальными протестами, напрямую связаны с экономической блокадой России, объявленной Грузии. Во вторую с тем, что сейчас происходит не переход, а трансформация всей системы в Грузии. Совершенно новое государство, новая экономика создается. Это болезненные процессы. Многие люди чувствуют себя отверженными. В эти моменты будет и недовольство, и попытка любой власти консолидироваться. Поэтому моменты авторитаризма будут проявляться.

И то, что оппозиция объединится, чтобы сбросить Саакашвили, тоже было ясно. Они вывели за собой 85 тысяч человек, что для Грузии, безусловно, много. При этом огромную роль сыграла телекомпания «Имеди», принадлежащая Бадри Патаркацишвили. Патаркацишвили и «Имеди» начали вести активную кампанию против власти, когда Бадри не смог выиграть в двух очень важных для его бизнеса тендерах. Один из тендеров касался приватизации Потийского порта. А до этого злые языки говорят, что Бадри хотел стать мэром Тбилиси, что дало бы ему мощную власть. Но, несмотря на то, что Бадри в революцию роз финансировал почти все партии, его надежды не оправдались.

Что касается оппозиции, то она должна выходить на выборы не только с критикой, но и с конструктивной позицией. Что они предлагают? Что они завтра будут делать? Это общие слова, что Саакашвили — тиран. Но это не программа.