См. также:
Звонки читателей. 1 октября
Звонки читателей. 2 октября
Звонки читателей. 3 октября
Звонки читателей. 5 октября
Звонки читателей. 6 октября

Татьяна, Москва
«Дорогая Аня! Очень верила Вам, ждала каждую Вашу новую статью в Вашей и моей любимой газете. Спасибо вам за любовь к людям любой национальности. Спасибо просто за то, что вы жили и делали свое дело, боролись с этой лживой властью. Мне и всем моим близким очень не хватает сейчас Вас.
Маме Анны приношу свои соболезнования. Мы очень любили Вашу дочь и следили за ней с самых первых ее статей, очень волновались за нее и с «Норд-Остом», и с Бесланом – во всех во всех ситуациях. Спасибо большое маме, что она вырастила такую замечательную дочку. Очень хотелось бы, чтобы и моя дочь была похожа на Вашу Анечку. К сожалению, она не такая.
До свидания».

Доктор Рошаль:
«Любой человек не должен погибать за свои убеждения. А Анну просто жалко».

Валерий Георгиевич, Москва
«Я хочу выразить вам, «Новой газете», благодарность за то, что помните Анну Политковскую. Сейчас вот я слушал Муратова по «Эху Москвы». За всю ту доброту, что Анечка принесла в этот мир ее можно назвать нашей русской Матерью Терезой.
Я люблю Анечку, вспоминаю ее. Как минимум, я прочитал 1000 ваших номеров, а ее публикации читал постоянно. И такое – без всякой сопливости – большое сердце очень редко я встречал. А мне 64 года. И с такой теплотой человек писал и так отчаянно боролся… Это очень редко для России. Мне как мужчине просто неудобно за то, что женщина боролась больше, чем мы за то, чтоб хоть какая-то справедливость в стране была».

Звонившая не представилась:
«Это телефон Ани Политковской? На «Эхе Москвы» выступал главный редактор Дмитрий Муратов. И я плакала… Как жаль Аню, боже мой, как жаль! Как не хватает ее прекрасного голоса. И как жаль, что таких людей мало. Дай бог благополучия и здоровья ее семье, чтобы у них все благополучно было. И постараюсь в понедельник купить газету, посвященную Ане».

Лариса Владимирова, Амстердам:
«Аня, я говорила за ночь до отравления с Сашей Литвиненко. Мы говорили о вас. И он сказал, что за 3 месяца до вашей смерти вы звонили ему и спрашивали, убьют вас или нет. И Саша ответил, что конечно убьют, нас всех убьют обязательно.
Я хочу, чтобы все знали, что и Аня Политковская, и Саша Литвиненко знали о том, что их убьют, и все равно они продолжали свое дело. И все друзья и коллеги – мы все помним, любим их».

Курбан, Дагестан:
«Я был солидарен со всеми публикациями Анны. И я был другом Щекочихина, работал его помощником, разделял его взгляды, особенно в отношении коррупции и действий отдельных чиновников.
Я звоню в знак солидарности, как человек, неравнодушный к тому, что творится в мире, в стране и особенно здесь, на Кавказе. Я огорчен, что до сих пор не могут найти заказчиков и убийц таких редких сыновей и дочерей своих. Это государство серьезно больно. Если даже еще не начались метастазы.
Держитесь «Новая газета», мы с вами!».

Корпункт итальянского телевидения:
«Я хотел бы выразить журналистскую солидарность, которую итальянцы, работающие в России, испытывают к Анне Степановне. За ее статьями всегда следили. Вы знаете, какое отношение итальянцы испытывают к Анне Степановне?! Ей дали премию, а вчера или позавчера ее дочь была на нашем телеканале RAI. И я хотел бы передать ее маме, что если бы у меня была такая дочь, я бы гордился ею больше, чем собственными достижениями, потому что величайшее, что смогла сделать ее мама – это вырастить такую замечательную женщину, такую журналистку».

Тиморх, Подмосковье:
«Я Ваш читатель, я люблю Вашу газету. Я грузин, и хотел бы передать: дай бог чтобы между Россией и Грузией были доброжелательные отношения. И я надеюсь, что найдется эта сволочь, которая… Желаю всего самого доброго Вашей газете».

Юрий Николаевич Шибалов, Москва:
«Я жалею, что смерть Политковской прервала ее работу. Она действительно нужна всем: и народу, и стране. Хотя господин Путин в свое время заметил, что он как бы не замечал ее материалы, и они не оказывали такого резонанса. Нет, оказывали, потому что нормальные люди в стране существуют.
Желаю доброго здоровья маме Анны Политковской. Я понимаю ее чувства и хочу передать нашу поддержку и сочувствие».

Галина Викторовна Холодная, Санкт-Петербург:
«Во-первых, примите наши соболезнования. Я хочу прочитать текст Анне Политковской: «Дорогая Анечка! Скоро год, как мы без тебя. Душа болит, разрывается, страшно за страну, за семью, отвратительны выборы без выбора, отвратительны игры правящей верхушки, противно стало жить в нашей стране, противно заниматься своей, ранее любимой работой. Мы с мужем занимаемся недвижимостью. Сейчас стало совсем туго, потому что нормой становится обман, лицемерие и ложь. Страшно за Ходорковского, Каспарова, Лимонова – за всех тех, кто думает и чувствует иначе. Болит душа за Кавказ. Согревает одно – твой телефон отвечает. Значит, не все так плохо. Газета на столе – и значит, ты и весь коллектив с нами, со страной. Мы вместе. Хочется закончить, как Ходорковский: «Прорвемся!» с восклицательным знаком».
И я хочу еще, чтобы вы от нас - семьи Холодных – передали слова поддержки Диме Муратову, Илье Политковскому, маме Анны и всем. Господи, дай вам боженька, чтобы у вас все было хорошо и чтобы нашли убийц. Дай нам господь, чтобы у нас все было хорошо. И храни на том свете бог, Анечку.
Спасибо вам большое».

Людмила Ивановна, Подмосковье:
«Здравствуйте! Это Анин номер? Подождите, я немного успокоюсь… Сейчас смотрела на ее фотографию в номере «Новой»… Я только послушала Муратова по «Эху». Как же эта хрупкая женщина стала перед этими монстрами?!... Я старый человек и очень нервничаю. Вы знаете, у Льва Гумилева есть теория пассионарности. И вот благодаря появлению пассионариев меняется даже этнос, меняется государство. Вот она из этих. И дай бог, чтобы таких людей становилось все больше и больше.
Спасибо. До свидания».

Большакова Нина Ивановна, пенсионерка, Москва:
«Это телефон Политковской? Я предлагаю поставить ей памятник, который бы увековечил ее подвиг. Собрать деньги. Как-то надо еще свободу сохранить в какой-то мере. Вы не обсуждаете этот вопрос – установление памятника Анне Политковской? Я лично приму посильное участие в этом. Наши жильцы соберут деньги и сделают первый взнос. Надо добиваться разрешения, чтобы ей установили памятник в Москве. Обязательно надо добиваться того, чтобы память об Анне осталась жить. Таким людям надо ставить памятники. Это ужасно, что ее убили.
До свидания».

Владимир Иванович, 71 год, Тюмень:
«Я хотел сказать, что проникся очень большим уважением к Ане Политковской после того, как прослушал несколько передач по «Эхо Москвы», потом я узнал, что открыли этот телефон. Я проникся уважением к тому, что она сотрудничала с «Новой газетой» и то, что редактор этой газеты осмелился печатать ее статьи, и то, что сейчас редакция что-то предпринимает – вот, в понедельник выйдет какое-то сенсационное сообщение по этому делу. Я даже собрался выписывать эту газету, испытываю уважение к этим людям, тем, кто ее помнит, ценит, уважает, любит и восхищается ее мужеством и можно сказать, настоящим героизмом. Примите мои соболезнования, ее родные, близкие и ее мама. Хорошо, что есть такие люди.
До свидания».

Михаил Иванович Кузьминчук, предприниматель, Брест (Белоруссия):
«В Белоруссии мне редко удавалось прочитать, что писала Политковская. Но я знал о ней, о ее работе. Действительно такая трагедия для всех, что этот человек ушел из жизни. И поэтому я хотел вам позвонить и сказать, что и в Белоруссии знали о ее работе, переживали за все… И сейчас вместе с вашей газетой мы все скорбим.
Маме Анны, Раисе Александровне, я хотел бы сказать, что это не только для Вас огромная потеря, но и для всех людей, которые могут считать себя людьми. Ваша дочь сделала столько для людей, что, наверное, не сделал никто – ни какой-нибудь президент, ни премьер-министр. Знайте: мы с Вами. То, что ей удалось сделать за ее жизнь – это никому, наверное, не под силу. К сожалению, я не был знаком с Вашей дочерью, но знаю, какой она была. Я думаю, что все мы должны гордиться, что мы когда-то ходили с ней по одной улице. Я рад, что успел дозвониться и сказать несколько слов об этом замечательном человеке.
Еще я хотел спросить: в Белоруссии кто-нибудь занимается распространением этой «Новой газеты»? Если будет какая-то помощь по Белоруссии – по распространению или будет нужна какая-то информация, или кто-то будет переезжать через границу – то я всегда к услугам вашей замечательной газеты. Естественно, без всяких финансовых условий. Я думаю, что можно было бы как-то начать распространять газету в Белоруссии.
До свидания».

Владимир, Москва:
«Я хочу прочесть стихи, посвященные Анне.
«Кавказ и Анна».

Сюжет сей повести постыден, нейдет народу в назиданье.
Который век в одном зиндане томятся Жилин и Костылин,
Они заложники царевы и президентов погремушки.
Уже не в ямах и оковах, а под Шатоем, на опушке,
лежат, с каких времен не знамо.
А рядом, смерти вопреки, животворящий ангел – Анна – их кормит как птенцов с руки!

Спасибо».

Юрий Алексеевич Рыжов, академик:
«Я стражду по поводу того, что произошло с Аней и очень сожалею о том, что так мало людей выходит на собрание, как после ее похорон. Я там был – тысячи три было, наверное. А сейчас, боюсь, начинают забывать эту прекрасную женщину».

Ольга Мазур, врач, Москва:
«Мне очень хотелось позвонить по этому телефону Анне. Не для того, чтобы пожаловаться на свои проблемы – у меня их не больше и не меньше, чем у большинства россиян. Просто поддержать Аню в ее трудном, важном деле. Это после смерти уже, увы. Без Ани просто пусто как-то стало. Много людей вокруг, много интересных людей, важных, сильных. А вот без Ани почему-то пусто.

А маме Анны я хочу сказать: у Вас удивительная дочка. Она замечательный человек – очень добрый, очень светлый. В этом мире немного людей дающих. А она человек дающий. Нет ощущения, что ее вот совсем нет. Кажется, что она где-то рядышком, хоть и пусто без нее. Спасибо вам за вашу девочку, спасибо за вашу дочку удивительную, без которой нам всем очень плохо. И хочу, чтобы у вас все было хорошо. Чтобы росла ваша внучка, чтобы все были здоровы, счастливы. И чтобы у вас было… Я понимаю, что хорошо не будет, но чтобы по возможности было легче».

Вера Михайловна, деревня в Тверской области:
«Это телефон Политковской? Запишите, пожалуйста. Время между арестом Ходорковского и убийством Политковской – это приговор Путину и его бригаде».

Тамара Гиреева, Грозный:
«Анна Политковская ушла непобежденной. Я лично не была с ней знакома. В «Новой газете» первыми читала ее публикации, потому что они поражали своей смелостью, правдивостью. Говорят, Анна любила классику – классическим и неординарным журналистам она и войдет в новую историю нашей страны. У нее было и есть много разновозрастных сторонников и почитателей ее журналистского таланта. Мы помним, Вас, Аня. Спасибо».

Сысоев
«Это «Новая» да? Я по поводу соболезнований. Я являюсь читателем с самого первого выпуска, и следил за ее статьями. Выражаю большую печаль. Но хочу сказать, что Аня – это только следствие. А причина всему – преступный режим. С 1917 года что творят, сволочи?!. И дома взрывают <…> и вся компания, и это будет продолжаться, я думаю. Надо что-то придумать, надо что-то делать... Молодежь, что ли, как-то подготавливать. У нас молодежь какая-то индифферентная. Вот сейчас спроси – кто такая Политковская? И никто не знает.

Муратову привет передавайте, меня тоже печатали в свое время. Шлейнову привет тоже передавайте».

Асмоловский Александр Викторович:
«Я режиссер, мастер, который работал и в Чечне по просьбе военных властей – в качестве инструктора. Но я режиссер и занимаюсь поэзией.

У меня есть все корреспонденции Ани. У меня были случаи, когда случалось объяснять в Чечне, что они неправильно действуют. Например, был случай, когда директор детского сада в Чечне рассказывала, как боевики привезли в детсад пушки. А там было большинство чеченских детей. И директор им сказала: «Как же так, здесь же дети». А они ее ударили по лицу и сказали: «Молчи. Сейчас они будут стрелять сюда, а мы их сделаем».

Есть у вас в «Новой газете» в последнем номере очень хорошая мысль, какого-то иностранца: есть, возможно, какие-то другие лица, которые руководят страной. И я хочу сказать, что они действительно есть. Это несколько лиц, и действительно Путин абсолютно им подчинен. Он несамостоятельный человек, плохой разведчик, его презирают военные. И когда эти лица, темные лошадки, будут вытащены, произойдет перемена в стране. Думаю, через два года.

Теперь хочу сказать об Ане. Она настолько была точна в следовании программе «Новой газеты», что курс газеты, курс Щекочихина, курс Ани – сейчас статьи Латыниной, Подрабинека. Это настоящая литература. Аня это делала, потому что она была, как и Юра Щекоч (как говорил мне Горбачев). Они были основательными. И ваша газета – самая основательная в стране.

Мужчины считали Аню самым сильным мужчиной, и горе наше никогда не пройдет».

Наталья Николаевна, Санкт-Петербург:
«Я хочу сказать два слова. Аня, мы всегда с вами, но без вас нам так плохо (плачет)… Надежды все меньше, а в душе горе, стыд, тоска. Скорблю. Поклон вам и вашим близким».

Сергей Николаевич Шацкий, медик, ветеран войны, Москва:
«Я считаю, что в Москве на Чистопрудном бульваре нужно поставить памятник Ане. Во весь рост. Как вы на это смотрите? Надо поставить памятник в одном ряду с Грибоедовым. Аня, несомненно, самый выдающийся журналист. Хоть одному выдающемуся журналисту надо поставить памятник. Она достойна этого. Нужно объявить конкурс на памятник. Очень хорошо было бы обсудить это дело в вашей редакции.

Маме и детям Анны Степановны передайте мое глубокое соболезнование, чтобы они крепились».

Ирина Паперная:
«Дорогая Аня! Помнишь, в 88-ом мы с Сашей были на ночном показе Твер бу ля? Спасибо за правду, честь и мужество».

Звонивший не представился:
«Анечка, спасибо тебе за все».

Илья Анатольевич, Зеленоград:
«Здравствуйте! Год назад в промозглый день я добирался до Троекуровского кладбища. Автобус там отменили, потом долго стоял в толпе, процедура молчания... Прошелся мимо гроба. Поклонился Анне Степановне. Потом когда все шли за гробом, я вспомнил такой случай: где-то года за два до этого события был митинг в защиту прессы на Пушкинской площади. Народу пришло очень мало. Я стоял около выступавших, рядом со мной стояла милая женщина, она мне сказала: «Хотите?». И протянула мне значок: "Я свободен". Я прикрепил его к своей куртке. Женщина, которая дала мне этот значок улыбнулась. Мне она показалась знакомой. Но только на кладбище через два года я понял, что это была Анна Политковская».

Леонид Михайлович, Москва. 77 лет:
«Я благодарен Анне Политковской за то, что она была, а «Новой» за то, что она есть. Спасибо вам большое, мы будем помнить Анну все время».

Перфильева Людмила Егоровна, Химки
«Я купила газету и читаю. Хочу выразить свою скорбь по поводу гибели Анны Политковской. Она была замечательным человеком, и сколько еще при жизни я читала ее статьи – ее отношение к родине, к народу и к конкретному человеку всегда меня восхищало, потрясало. И я все время думала: Господи, дай ей в жизни счастья, радости, процветания для того, чтобы она могла делать то, что она делала. Я хочу сказать, что вы здорово поступили, что открыли ее номер телефона, и, пожалуйста, не бросайте ее дело.

Еще раз хочу выразить скорбь, память о ней будет надолго, потому что это звезда, яркая звезда, и сейчас она на небе, светит все. Спасибо ей за то, что она есть.
 
Вы скажите маме Анны, что весь народ России низко кланяется ей в ноги, скорбит вместе с ней. Скорбя она должна быть гордой и счастливой, потому что ее дочь – это звезда, которая никогда не угаснет».

Лариса Ильинична.
«Добрый день. Мне 66 лет, и я уже читаю газету со времен Щекочихина. Очень люблю газету и очень любила Анну. У меня брат тоже большой журналист, он умер, к сожалению.
 
Низкий поклон ей, низкий поклон. Она столько всего на себя принимала, что я не знаю, какой еще журналист смог бы поднять. Я всегда читала и думала: какая смелая женщина. Без слез не могу про нее говорить (плачет). И не только я, вся моя семья.

У меня нет слов утешения для матери Анны. Но она должна гордиться тем, что такой человек был ею воспитан, котого любит весь мир, простые люди. Очень любят. И единственная просьба к ней: пусть держится. Она должна гордиться девочкой своей. Слов утешения здесь невозможно найти. Это не тот случай, когда можно утешиться, можно забыть, можно перестать плакать по ночам.

У меня сын тоже попал в беду. 2 года 7 месяцев я не могла места себе найти, и очень хорошо понимаю, что это такое.

Еще раз низкий поклон и маме Аниной, и деткам Аниным. Конечно, 7 октября я пойду к ее дому, я положу ей цветы. И пускай берегут себя другие журналисты этой газеты. Потому что это единственная газета, которую можно читать. После Юры Щекочихина – это вообще потеря была невероятная. Пусть Шлейнов себя бережет, Леонид Васильевич Никитинский, Измайлов. Я понимаю, что храбрость есть храбрость, но если их не станет, никому легче от этого не будет».

Юрий Сергеевич, Москва
«Здравствуйте! К вам пускают еще друзей «Новой газеты»? Я считаю ваш коллектив созвездием профессионалов – искренних, честных, порядочных людей, беззаветно преданных, любящих людей, отдающих все свои силы и талант. На фоне вашего яркого коллектива Анна Степановна выделялась своей поразительной энергией и бесстрашием – за правду, за людей. Даже тогда, когда пули свистели над головой, уже был открыт огонь на поражение – она не изменила себе, не отступила перед ложью, лицемерием, шантажом и провокацией лубянских кадетов. Не изменила преданности своей идее, своим принципиальным – человеческим убеждениям. Я ее за это любил, люблю и всегда буду любить как человека с большой буквы.

И светлая память о ней всегда будет оставаться в наших сердцах, пока они бьются.

Мне посчастливилось в жизни один раз вблизи увидеть Анну Степановну и обмолвиться с ней тремя словами. Это случилось во время прощания с Юрием Щекочихиным. Она стояла одна в сторонке. Я подошел к ней и сказал ей с любовью: «Храни вас Господь, Анна». Она ни на мгновение не задумываясь подняла свои печальные глаза и сказала: «А больше и не кому». Уже много лет прошло, а я все корю себя, что не смог с ней еще раз встретиться и хотя бы осенить ее своими словами. Раз, образно говоря, моего благословения хватило всего на три года…

В советские времена для того, чтобы узнать, что происходит в стране, как живут патриоты, я слушал «вражьи голоса». По ночам, чтобы не мешать родным, близким. И вот теперь, в последние годы лубянской эпохи – эпохи мракобесия и тьмы – мне все «вражьи голоса» заменяет одна «Новая газета». Как это ни пафосно. Я ее не просто люблю за честность, искренность – она мне помогает жить. От нее я узнаю, как живут наши люди».

Елена Константиновна, Москва:
«Я читала статьи Анны Политковской, еще когда она работала в «Общей газете». Не раз я хотела написать ей и выразить свою благодарность за ее желание помочь людям, за ее борьбу за справедливость. Я восхищалась ее мужеством и самоотверженностью. Но так и не собралась написать ей. Когда закрылась «Общая газета», я стала выписывать «Новую газету» во многом из-за того, что там стала работать Анна Политковская. В этот период она настолько погрузилась в чеченскую тему, что совсем перестала жалеть себя, изменилась даже внешне. Видно было, что страдания людей она пропустила через свое сердце. И «Норд-Ост», и Беслан - все было ее личным горем… Я думаю, что своими статьями она помогла очень многим и, конечно, нажила много врагов…

Я постоянный читатель «Новой газеты», мне близка позиция газеты, и я уважаю многих авторов, пишущих для газеты. Но Анну Политковскую никто не заменит. Она шла на амбразуру и ее убийство, по-видимому, было неизбежно.

Скорблю со множеством ее почитателей.

Я желаю маме Анны Политкковской во-первых, здоровья, во-вторых, мужества, чтобы перенести такое горе. И чтобы она гордилась своей дочерью и считала, что ее смерть не напрасна, поскольку она очень многим помогла. Масса людей скорбит об Анне. Я читаю «Новую газету» и вижу, что Анна получила все мыслимые награды, которые только есть. Это должно маме Анны придать гордости за дочь, раз ее так почитают. Спасибо газете за то, что она делает такую акцию. Мы вас читаем от корки до корки. До свидания».

Лидия Викторовна Мазуренко, Краснодар:
«Я хотела сказать, что вся наша семья до сих пор плачет и скорбит об Анне. Это первое. И второе: по нашему мнению, она делала для страны больше, чем все политики вместе взятые. Спасибо вам большое».

Олег, Москва:
«Я хотел сказать что, когда-то на встрече Щекочихин мне подарил книгу, называется «Рабы ГБ», и там такая надпись дарственная: «Они не пройдут». Я благодарен ему и Политковской - за это они погибли. Поэтому я уверен и надеюсь, что «они не пройдут». Спасибо».

Рубцов Мина Петрович, Калуга:
«Это из Калуги, фронтовик, участник Великой Отечественной войны. Склоняю свою голову в годовщину гибели мужественной журналистки Анны Политковской. Журналистку убили руками киллеров власти, чиновники – за ее мужественные разоблачения их преступной деятельности в публикациях. И повинна в трагедиях Беслана и «Норд-Оста» только власть наша. И они решили избавиться от мужественной женщины, которая их разоблачала.
Всего вам хорошего, желаю успехов газете».

Кунц Вадим Николаевич, Москва:
«Здравствуйте! Я пенсионер, мне 75 лет. Вот, решил позвонить вам. Я не был знаком с Анной Политковской, но на протяжении многих лет читал статьи, был солидарен с ней. И я в ее память хочу предложить вам одну вещь. Представьте, сколько сейчас добавили пенсионерам – по 120 рублей, по 130. Военным – по 200. Вот что делать с этим? Бросить им? Я предлагаю устроить в России общественный процесс. Это настоящий геноцид против старых людей и подрастающего поколения, с его образованием и обучением. Я готов подъехать, обсудить. Я ваш подписчик, приезжал на Поклонную гору, общался с Зоей Ерошок».

Олег Мурашов, мастер янтаря
«Янтарная мастерская Царского села скорбит и помнит тебя, Анна!».

Краснодар, Лидия Викторовна Мазуренко
«Я хотела сказать, что вся наша семья до сих пор плачет и скорбит об Анне. Это первое. И второе: по нашему мнению, она делала для страны больше, чем все политики вместе взятые. Спасибо вам большое».

Геннадий Борисович Беляев, Москва:
«Добрый день! Я хочу сказать, что не зря погибла женщина, а кажется, что и зря… Все-таки, настолько сегодня ситуация паршивая, что, скорее всего, даже наш с вами разговор сейчас прослушивается. Настолько все плохо.
Всего доброго.
Спасибо Анне».

Нина Павловна, Москва
«Здравствуйте! Моя душа первый раз содрогнулась, когда произошло убийство Галины Старовойтовой, потом – когда убили Юрия Щекочихина… А после убийства Ани Политковской я не перестаю переживать и думать, кто же следующий. Боюсь, эта бандитско-чекистская власть не остановится. Дай бог всем журналистам, пишущим на самые болевые темы нашей жизни, сил, мужества, и чтобы они помнили, что мы за них молимся.

Я очень переживаю, я сочувствую маме Анны, у меня душа просто плачет вместе с ней! Я хочу сказать, чтобы она держалась. Очень многие люди оплакивают Аню. И я представляю, как ее маме тяжело. Мой старший сын провел 1,5 года в Афганистане. Я молилась за него и так же я сейчас молюсь за душу Ани. Я хочу сказать маме Анны: «Держитесь! Многие люди с ней всей душой».

Пасачий Евгений Дмитриевич
«Я один из тех, кто очень скорбит по Анне Степановне. Меня это убийство и особенно реакция этого нашего фюрера на это убийство поразило… Я очень сочувствую маме Анны Степановны, очень. Для меня пережить своих детей было бы большой трагедией. Я уже потерял одного ребенка... Помню свои переживания... Думаю, что ей не меньше тяжко, горько осознавать это. Да, еще какая дочь ушла!.. Я считаю, что ее мама не только в горе, но и в гордости, потому что это лучший человек был!

7 октября этого года я обязательно должен прийти и поклониться ее памяти вместе со всеми. Я желаю вам всего самого доброго».

Ирина, Мюнхен (Германия):
«Я хотела поблагодарить, так сказать, наши секретные службы за 4 пули, которые они «подарили» Политковской и за то, что они ее не отравили как Юрия Щекочихина, иначе бы она лежала бы сейчас где-нибудь в подвале Лубянки. Нас мало, но Лубянку с ее президентом мы обязательно победим и за всех спросим!

Мы в Берлине собираемся 7 октября в 12 часов напротив российского посольства. У нас будет вахта памяти, посвященная Политковской и 300 журналистам, убитым в России. Это проводит Amnesty International и «Репортеры без границ». Мы страшно благодарны «Новой газете». Мы будем бороться не только за воспоминания Политковской, но и за Юру Щекочихина, и за всех остальных убитых русских репортеров. Я хотела добавить, что в самой крупной немецкой газете каждую неделю кто-то делает «Memories» Политковской Я вам это высылала по почте. Спасибо вам большое».

Сергей Осадчук
«Я предлагаю обратиться в Министерство связи и попросить их, если возможно, выпустить почтовую марку и конверт Политковской. Потому что она такой же человек нашего времени, как Высоцкий и другие. Спасибо».

Зоя Алексеевна Капранова, пенсионерка, Москва:
«Я звоню, чтобы выразить свои соболезнования. Прошел год, как нет Анечки. И такое странное совпадение, что ее убили в день рождения Путина. Я скорблю до сих пор. Передайте низкий поклон маме Анны, соболезнования мои. Мы очень переживаем за ваше горе. Я и на похоронах была, и 7-го бы пошла на Пушкинскую, но сейчас не в Москве. Это только дело рук Кадырова!

Желаю вам всего доброго. До свидания».

Александр Ильич Лучков, 72 года
«Я знал Аню. У меня есть поэма памяти Анны».

Владимир Воронин, Ульяновск
«Я вместе с коллегами-журналистами Анны Степановны тоже скорблю по ней. У нас в Ульяновске ваша газета с ее публикациями и не только с ее, быстро расходилась. Большая вина власти, конечно. Большая вина Путина в ее гибели. И нет ему никакого прощения – ни на том, ни на этом свете. И даже то, что он сейчас «Единую Россию» вызвался толкать на выборы – это ему мало, что даст, а тем более, всему населению нашему мало, что даст. Надо нам, конечно, всем либералам, демократам и социал-демократам объединяться. Газета должна в каждом номере нести правду - в память об Анне Степановне, ее идеологии человеколюбия и гуманизма. В каждом номере.
Спасибо».

Николай, Ставрополь
«Здравствуйте! Пока общество будет безразлично к своей судьбе, оно будет расплачиваться жизнью своих лучших представителей. Те, кто приходит им на смену, знают, что их ждет, и все же продолжают начатое другими – потому что не могут иначе... На страницах «Новой газеты» я вижу новые просветленные лица, а значит – жизнь ушедших от нас не была напрасной. Аня…Аннушка!.. Жизнь продолжается! И не только здесь, на Земле. Спасибо всем сотрудникам «Новой газеты». Всего доброго».

Пропст
«Мне очень хочется сказать, что мы всегда помним Аню, и надолго помним. Трудно как-то говорить. А хочется просто сказать, что мы были бы с ней… И очень жалко, что ее нет. Больше нечего сказать. Всего хорошего».

Андрей Птицын, Санкт-Петербург:
«Меня глубоко оскорбило убийство Анны. Таких людей у нас единицы. И горе той стране, которая таких людей убивает.
Я давно читаю «Новую газету», читаю статьи Анны. Я всегда говорил, что это, наверное, единственный, журналист у нас в России, который может говорить правду и имеет право говорить ее. Мне, как простому человеку, очень часто хотелось встретиться с ней и рассказать ей о том, что происходит не только в тех точках и тех регионах, где она была, и откуда она писала свои репортажи. Ведь у нас в благополучных регионах происходит практически то же самое...

Она погибла, борясь с нео-рабовладельческим государством, которое трансформировалось за почти 300 лет из крепостного в нео-крепостное. И до тех пор, пока этот строй, эта система существует в стране, такие люди как Анна, и будут погибать. Очень жаль, что ее нет».

Хашуханов Ислам-шайх Ахмедович
«Про меня она писала несколько статей. Но, к сожалению, когда с ней это случилось, я не смог связаться с близкими ей людьми и выразить свои искренние мои соболезнования. Я как находился, так и нахожусь сейчас в местах заключения. Поэтому мне искренне жаль, что я вовремя этого не смог сделать. Сейчас, имея такую возможность, считаю своим долгом позвонить вам и сказать, как я искренне по этому поводу сожалею. Она приняла непосредственное и активное участие лично в моей судьбе. Мне это небезразлично. Я только последнее время - и то иногда - имею возможность выходить на связь. Пытался тут дозвониться до вашей редакции, в частности, до Вячеслава Измайлова. Мне этого не удалось. Иногда я имею возможность читать статьи непосредственно о Чечне, написанные Измайловым. И когда я пытался позвонить, я хотел высказать, что не у всех чеченцев чувство самосохранения берет верх над элементарными человеческими чувствами.

Еще раз спасибо. Передайте лично от меня соболезнования родственникам, близким и друзьям Ани. Выражаю искреннее восхищение ее деятельностью, ее поступками и ее образу мышления в том плане, что то, что сегодня происходит в России – на это нормальный, искренний, честный, человек смотреть равнодушно не может. На этом извиняюсь, потому что не могу так долго больше говорить. До свидания. Спасибо».