В прошедший четверг Верховный суд Северной Осетии подтвердил законность применения амнистии к трем руководителям Правобережного РОВД. По версии следствия, именно халатность сотрудников правоохранительных органов районного уровня в первую очередь способствовала захвату первой школы г. Беслана. Напомню, что своей вины милиционеры так и не признали. Зато признались, что попросили об амнистии только потому, что категорически не верят в российское правосудие.

С тех пор Айдаров, Дряев и Муртазов боятся появляться в Беслане. Даже под защитой конвоя они не приехали на суд, который амнистировал их заочно. Впрочем, по сценарию этого суда, который был разработан тщательнее, чем какая-нибудь там контртеррористическая операция, судебных приставов привезли из Владикавказа.

После того как 29 мая в знак протеста против прекращения суда над милиционерами женщины разбили стекла на двух окнах в зале суда и сорвали со стены российский флаг, они окончательно превратились для власти в маргиналов.

Первого августа бывшие заложники и родственники погибших с улицы протягивали свои паспорта сквозь толстую решетку в маленькое окошко, железная дверь суда приоткрывалась ровно настолько, чтобы мог протиснуться один человек. И тут же захлопывалась. Человек проходил сквозь металлическую рамку, которая отчаянно верещала. Сумки вытряхивали. Мужчин и женщин ощупывали с головы до ног. Унизительной процедуре подвергли даже старенького Руслана Тебиева. Молодые судебные приставы в черной камуфляжной форме и бронежилетах, широко расставив ноги, стояли полукругом около арки. Один из приставов похлопывал по руке электрошоковой дубинкой. Ларису Мамитову, о мужестве которой знает весь мир (она стала посредником в переговорах между штабом и террористами), вообще отказались пустить в здание суда — была без паспорта. Отказались пустить и трех женщин из комитета «Матери Беслана», на которых завели административное дело по факту глумления над российским флагом. (Они были не только оштрафованы на 1000 рублей, но и занесены в «стоп-лист» как особо опасные личности.) Их пустили только с разрешения председателя суда Едзиева и только после скандала.

В зале суда приставы рассредоточились. Большинство из них встало на защиту судебных окон — по четыре человека у каждого подоконника. Остальные приставы выстроились в «коробочку». Под надежной защитой плотной стены из бронежилетов оказались судьи. В «коробочке» под жестким контролем — бесланцы.

…В кассационных жалобах потерпевших было три основных пункта:

1) Амнистия от 22 сентября 2006 года распространяется на террористов и участников контртеррористической операции. Милиционеры Айдаров, Дряев и Муртазов не попадают ни под одну из этих категорий. Халатные действия, которые вменяла им прокуратура, они совершили до 1 сентября 2004 года, когда в Беслане еще не было никакой контртеррористической операции.

2) Срок действия данной конкретной амнистии — шесть месяцев. Но милиционеры обратились с ходатайством о применении к ним амнистии через семь месяцев, то есть когда ее действие закончилось.

3) Милиционеры Айдаров, Дряев и Муртазов не признали свою вину и не были признаны виновными судом первой инстанции (см. определение суда на сайте golosbeslana.ru). Какая амнистия может быть для тех, кто не считает себя и не является виновным?

Суд назвал эти доводы «необоснованными» и привел свои. По мнению суда, амнистия от 22 сентября 2006 года не имеет срока давности, а тот факт, что милиционеры накануне 1 сентября 2004 года несли службу в усиленном режиме, позволяет приравнять их к участникам контртеррористической операции. А вину свою милиционеры признали уже тем, что попросили об амнистии.

Многим такая оригинальная трактовка постановления Госдумы об амнистии и закона о терроризме покажется вопиюще безграмотной. Но не спешите с выводами. Совершенно сознательно создан удивительный юридический прецедент. Своим решением от 2 августа 2007 года судьи Верховного суда Северной Осетии, по сути, амнистировали всех нынешних и будущих преступников в погонах. В том числе и тех, кто действительно повинен в гибели бесланских заложников.