Астана — по-казахски «столица». Я узнал об этом, попав на пресс­-конференцию Нурсултана Назарбаева. Президент рассказал журналистам: «Когда мы заложили новую столицу,  долго думали, как ее назвать. Вот я и придумал название. Мне вообще много названий приходится придумывать самому».

Об Астане, «символе казахской государственности», следует сказать особо. Генплан подготовлен японским архитектором. В масштабе не откажешь. Правда, кое­где видны заимствования. Астане — видимо, благодаря присутствию российских инвесторов — не дают покоя стройки Москвы. Поэтому в степи появляются наряду с очень любопытными архитектурными решениями весьма похожие на московские «новоделы» здания. Пятисоттысячную Астану застраивают такими темпами, какие российской столице не снились: куда ни глянь — строительные краны. Есть у этой стройки и другая сторона: на центральных проспектах за нарядными фасадами можно найти не очень приглядные дворы, городская инфраструктура не поспевает за бурным строительством.

У президента Назарбаева три дочери, но Астана, похоже, стала любимым ребенком. Астана отвечает взаимностью. Лицо президента можно увидеть везде. Золоченый оттиск его ладони — одна из главных городских достопримечательностей (это изображение есть также на всех казахских банкнотах). Президент не против того, чтобы ему поставили памятник, но предпочитает, чтобы его заслуги были увековечены после смерти.

Вклад Назарбаева в социально­экономическое развитие действительно достоин уважения: вы вряд ли встретите в Москве казаха-гастарбайтера — наоборот, в Астану приезжают на заработки соседи по СНГ. По темпам роста экономики (почти 10% ежегодно) Казахстан примерно на треть опережает Россию. В пятнадцатимиллионной стране номинальный ВВП на душу населения в нынешнем году превысит в 2 раза показатель 2004-го, в 10 раз — показатели середины 90-х. Сейчас ВВП составляет примерно 7 тыс. долларов — столько же, сколько в России.

Высокие экономические показатели объясняются, во-первых, тем, что денег, получаемых от экспорта каспийской нефти, хватает почти на всех казахстанцев, а во-вторых, достаточно высоким качеством администрирования. Так, в Казахстане активно продвигается идея «электронного правительства» (сейчас на постсоветском пространстве этим может похвастаться, пожалуй, только Эстония). Президент Назарбаев заявляет о необходимости диверсифицировать экономику в пользу высокотехнологичного производства. Недавно стартовал целый комплекс прорывных инвестиционных и промышленных проектов. Поблизости от Астаны заложили индустриальный парк, где планируется разместить автозавод «Ниссан», шинное производство «Нокиан» и предприятие «Дженерал Электрик» по сборке железнодорожных локомотивов.
Нурсултан Назарбаев любит повторять, что сначала следовало добиться экономического благосостояния страны («На голодный желудок мысли о демократии не приходят»), а после заниматься приведением политической системы к демократическим стандартам. Недавно началась конституционная реформа, призванная превратить Казахстан из президентской в президентско-парламентскую республику. Назарбаев получил право избираться президентом неограниченное количество сроков, но парламент снизил срок полномочий последующим правителям с 7 до 5 лет (в России предпочли бы наоборот).

Политический строй казахстанского государства представляет собой причудливое сочетание демократических принципов и восточных традиций. Нурсултан Назарбаев возглавляет партию, которая пользуется поддержкой примерно 80% населения.

Риторика очень знакомая. На съезде партии «Нур Отан» («Свет Отечества») 4 июля Назарбаев назвал ее «партией реальных дел», а главным лозунгом съезда был «Вместе с президентом за сильный Казахстан!». Вот и думай, кто у кого «увел» терминологию — то ли «Единая Россия» у «Нур Отана», то ли наоборот. Правда, казахстанской пропрезидентской партии удается руководить лучше, чем «медведям». Назарбаева, по его признанию, вдохновляют примеры Швеции, Японии, Сингапура и Индии, где одна и та же партия находится у власти по 40—50 лет.