Дорога на «Марш несогласных» прошла спокойно. За день до мероприятия из Москвы в Санкт-Петербург отправились три вагона с манифестантами. Вместе с активистами ехали и руководители «несогласных»: лидер НБП Эдуард Лимонов и Гарри Каспаров. В плацкартном вагоне состоялась импровизированная пресс-конференция. Говорили о византийском характере российской власти, ее слабости и необходимости противостоять государству. После все разошлись. Каспаров ушел в купе, а Лимонов остался спать в плацкарте (на соседних полках разместилась его охрана). Остальные нацболы отправились в вагон-ресторан, пили там водку и обсуждали «Государство и революцию» Ленина с немецкими журналистами. «Вагон с несогласными, наверное, отцепят», — шутили активисты. Но этого не произошло, хотя на всех остановках было видно большое количество людей в форме.

На питерском перроне отряд манифестантов уже встречали: сотрудники милиции и люди в штатском снимали прибывающих на видеокамеру.

Марш начался раньше запланированного времени. Участники шествия не стали дожидаться двенадцати, двинулись по Лиговскому проспекту к площади Восстания. Перед площадью выстроился ОМОН, который остановил колонну. Нацболы, около двадцати человек, предприняли попытку прорваться на Невский, и им удалось преодолеть около сотни метров. ОМОН дубинками загнал их в автозаки.

В это время стояние на площади Восстания продолжалось. Через некоторое время в толпе появились флаги НБП, и некоторые люди начали выходить из оцепления. Казалось, собравшиеся проследуют в метро, но вместо этого они вышли на Невский между машинами, повторив путь задержанных нацболов. ОМОН ворвался в толпу, пытаясь обезвредить граждан с флагами. Но неожиданно им оказали сопротивление пожилые люди. Стариков били дубинками, оттаскивали за волосы и бросали на асфальт. Но отвлеченные дракой омоновцы прозевали прорыв. Возглавляемая нацболами толпа бросилась бежать по Невскому проспекту, скандируя: «Россия без Путина», «Нам нужна другая Россия!».

Следующий омоновский заслон появился на перекрестке метров через четыреста. В образовавшуюся щель и бросилась толпа. Милицейские машины закидали дымовыми шашками.

Невский был свободен: автомобильное движение было перекрыто, а милиция отступила. В этот момент выяснилось настоящее количество «несогласных» — те, кто боялся попасть под милицейские дубинки, сошли с тротуаров на проезжую часть. Толпа растянулась почти на километр. Всего в шествии принимали участие не менее четырех тысяч человек — почти в два раза больше, чем на аналогичном марше в Москве.

Никого из руководителей «несогласных» в толпе не было: Лимонова с Удальцовым «забрали» уже с утра. Касьянова и Каспарова не было видно. Шествие возглавляли уцелевшие нацболы, за которыми шли активисты других молодежных организаций.

У метро «Гостиный двор» шествующие прорвали очередной — третий — кордон. «Фашисты! Фашисты!» — скандировали они в адрес омоновцев. На ступеньках у здания бывшей городской Думы состоялся митинг. Выступил Гарри Каспаров (которого не было во время шествия). Потом слова попросил ветеран. «Мои родители охраняли Дорогу жизни. Я работал на оборонных предприятиях всю жизнь, — говорил он. — Тогда враг был явный. Сейчас мы боремся с невидимыми врагами». Дальше хотел выступить Удальцов (он с утра уже побывал в отделении милиции, но затем был отпущен), но не получилось — ОМОН решился на прорыв. В толпу ворвалась сотня милиционеров. Они прорвались на импровизированную трибуну и вытащили оттуда ораторов.

Были задержаны депутат Сергей Гуляев, лидер АКМ Сергей Удальцов, а также ветеран, говоривший о неявных врагах. Его ударили по лицу, за горло омоновцы втащили ветерана в автозак.

Митинг завершался. Мегафон у выступавших отобрали, и оцепление перед здание Думы стало стягиваться. Начали хватать всех подряд. Задержали и меня. В автозаке уже находились трое задержанных, в их числе и Сергей Удальцов. Последним в камеру на колесах втащили старика.

Доставили в ближайшее 27-е отделение милиции. Всего в трех КПЗ набралось около полусотни человек. ОМОН выбирал из толпы и затаскивал в автозак преимущественно молодых: средний возраст задержанных — 20 лет. Всех по очереди вызывали, давали в руки табличку с номером и фотографировали — видимо, составляли картотеку. У меня был № 84. Паспорта забрали, но оставили мобильные — в течение четырех часов, что я провел в отделении, задержанные обзванивали «товарищей по борьбе», пытаясь выяснить, скольких еще забрали. Выяснилось: всего около 200 человек.

Рапорты сотрудников с места задержания составляли на месте, в отделении. Вернее, их просто отксерили. «Не повиновался требованию сотрудников милиции», — гласил стандартный рапорт. Потом в отделение приехал мировой судья. Правда, рассмотрение дел в основном переносили «по месту жительства» — работать в выходной день никому не хотелось.

Ветеран, выступавший с трибуны, просидел вместе со всеми четыре с половиной часа. Суда он не дождался: пожилому человеку стало плохо, и милиционерам пришлось вызвать «скорую». На свободе задержанные оказались, когда уже стемнело.
На обратном пути в Москву наряд милиции со списком пассажиров поезда (некоторые имена были подчеркнуты маркером) проверял документы «подозреваемых».