В советские времена накануне празднования очередной годовщины Октябрьской революции 1917 г. выпускалось огромное количество пропагандистской литературы, проводились бесчисленные конференции и семинары на тему «Уроки Октября». Однако времена меняются, а с ними и памятные даты. Но традиция извлекать из истории прямые рекомендации и наставления для сегодняшней политики, похоже, остается.

Вот и сейчас, в 90-летнюю годовщину Февральской революции в России, официальные СМИ, различного рода институты и организации неожиданно уделили много внимания этому событию — точнее, «урокам Февраля» для сегодняшней политики. Так же как и в былые времена, проходят конференции и собрания, а на телевидении выпускают специальные сюжеты по этой теме. Ожидается даже, что вскоре всем депутатам Государственной Думы будет роздана памятная брошюра со статьей Александра Солженицына о значении этой революции для российской истории.

Пафос официального интереса к событию — точнее, стремление извлечь из него уроки — сегодня выглядит весьма прозрачным. Оно сводится, по существу, к трем большим смыслам. Во-первых, в России любая попытка политических изменений, не санкционированная сверху, заканчивается провалом и хаосом. Во-вторых, стремление к либерализации и демократизации, идущее снизу, разрушительно, ибо ведет к анархии и коллапсу государства. В-третьих, те, кто стоит за этими устремлениями, либо недалекие, «обиженные» судьбой авантюристы, страшно далекие от собственного народа, либо хуже — персоны, действующие в угоду могущественным иностранным державам, пытающимся использовать Россию в своих интересах.

Словом, нужно довольствоваться тем состоянием общества и его политической системы, которое есть, поскольку всякого рода изменения вредны и опасны, а тем, кто выступает за эти изменения, по определению доверять нельзя. Вот есть «Единая Россия» — за нее и голосуй, потому что лучше все равно ничего быть не может.

Однако нынешнее повышенное внимание к юбилею Февральской революции интересно не только этими лежащими на поверхности устремлениями. Почему российские правящие круги снова так активно заинтересовались историей, а точнее, ее политизацией? Ведь «урокам Февраля» предшествовали и другие «историко-политические» пассажи — например, решение учредить новый национальный праздник в честь изгнания польско-литовских интервентов из Москвы осенью 1612 г.

Примечательно здесь то, что инициатива к познанию собственной истории не исходит снизу. Российское общество на массовом уровне не очень-то интересуется собственным прошлым, особенно отдаленным. В отличие, например, от польского, где история с ее событиями, хорошо известными любому обычному гражданину, уже давно является частью национального политического сознания. Спросите человека «с улицы», что он знает о Февральской революции. Скорее всего, он ответит, что тогда «сбросили царя», но при этом повышенного интереса к тому, что тогда произошло на самом деле, не проявит. Поэтому такое «обучение» историей, по-видимому, ставит цель укрепить легитимацию существующей политической системы через конкретные исторические события и факты.

Легитимность системы, основанная лишь на личной популярности президента, шатка и недостаточна. В долгосрочном плане требуются дополнительные идеи. Современная российская практика с ее социальными разрывами между богатыми и основной массой населения, с открытым и демонстративным гедонизмом высших классов, трудно совместимым с «патриотическими идеалами», такими идеями бедна. В такой ситуации на помощь должна прийти история. Точнее, выжимки из нее, препарированные под определенные политические цели «уроки истории». Такие, как утверждения, будто государство, подчиняющее себе общество, и общество, полностью консолидирующееся вокруг власти, необходимы сейчас и будут необходимы впоследствии, потому что, как неоднократно бывало в российской истории, такая композиция помогала отстоять нашу независимость от многочисленных недругов. Попытки же уйти на другой путь развития всякий раз приводили к социальным и политическим потрясениям.
Но только задачами «идейного воспитания историей» нынешний официальный интерес к ней не исчерпывается. Политизация истории в обществах, где нет реальной публичной политики с открытым столкновением различных позиций по текущим политическим проблемам, выполняет компенсаторные функции. Исторические персонажи с их взглядами, прорывными идеями и заблуждениями заменяют реальных политиков, все более превращающихся в ходульных героев, глаголящих правильные слова и вечные истины.

В отличие от ныне действующих, исторические персонажи имеют право на ошибку, поскольку они уже в истории и ничем не рискуют. Подобная картина, напоминающая «исторический телесериал», может оказаться востребованной, когда обыватель погружен в частные проблемы и не интересуется политикой. Ведь это разновидность развлекательного жанра. Он и к восприятию предлагаемых ему сверху «уроков истории» может проявить определенную податливость. Но лишь до того момента, когда реальные проблемы заставят его снова обратиться к реальной, «всамделишной» политике с реальными, а не историческими игроками.