На социологическом факультете МГУ началась масштабная студенческая кампания. Группа «ОД» (каждый раз расшифровывается по-разному, 28 февраля был «особый день») объединила несколько десятков инициативных соцфаковцев. Руководство факультета обвинило их в «проплаченной провокации», но потом было вынуждено пойти на уступки.

Началась революция, как водится, с требований «хлеба». Напротив входа на факультет трое молодых людей раздавали листовки, из которых следовало: студентам необходим дешевый обед.

Кафе в здании социологического факультета есть. Вот только посещать его имеют возможность далеко не все студенты. Меню выглядит так: суп — 120 рублей, салат — 200, чай — 70. Итого: на стипендию полноценно пообедать можно целых два раза.
«Мы могли бы обедать в столовых других факультетов, где булки по пять рублей. Там более студенческие цены, — рассказывает Татьяна, участница инициативной группы. — Но туда дойти мы просто не успеваем, перерыв — всего 15 минут».

Студент любого другого факультета обязательно выкрутится из такой ситуации: придет на пару на пять минут позже. Но над студентом соцфака — угроза: на пару могут не пустить и требуют писать объяснительную. Сам по себе вынужденный прогул не страшен. Только если их наберется 16 в месяц — исключают автоматически.

О дешевой столовой студенты просили декана еще в прошлом году. «Бедные студенты на соцфаке не учатся», — прозвучал тогда ответ.

Тогда соцфаковцы решили действовать. В начале года появилась инициативная группа. После того как заработал специальный интернет-сайт, начались первые проблемы. К студенту, на имя которого сайт зарегистрирован, приходил милиционер и попытался изъять компьютер. По счастью, молодого человека не было в общежитии.

У дверей факультета начали раздавать листовки. Опять вмешалась милиция. Троих студентов забрали в отделение и отдали под суд: там одного из них признали виновным в «распространении незарегистрированного средства массовой информации», а второго будут судить 5 марта.

«Если бы это были студенты соцфака, их бы точно отчислили», — говорит Татьяна, член инициативной группы. Свои имена ребята раскрывать боятся: говорят, что и на их факультете «будут проблемы».

Зашевелилось руководство. Для начала в деканат вызвали старост групп. Им объяснили «генеральный курс»: «Раздача листовок — это провокация». На следующий день собрался Ученый совет факультета. Декан Владимир Добреньков назвал протестующих студентов «экстремистской группировкой», которая действует «на деньги уволенных преподавателей». В деканате стали собирать подписи под обращением в защиту существующего дорогущего кафе.

Ситуация изменилась только после вмешательства ректората. В пятницу, 2 марта, декан вновь встретился со старостами. В итоге выяснилось: «Группа «ОД» подняла правильные проблемы. Мы вместе будем их решать». Декан обещал, что выделит место для дешевой столовой, а цены в существующем кафе упадут на тридцать процентов. Правда, потом студентке, спросившей декана о столовой, сотрудница деканата Ясеновская заявила, что она «вырыла себе могилу».

Война за дешевую столовую — только начало кампании, обещают студенты. К слову, дешевые обеды — не единственное их требование. Претензий к руководству факультета у студентов множество. Например, контрольно-пропускной режим. На входе установлены турникеты. У каждого студента — электронный пропуск. Забыл пропуск — по обычному студенческому билету на занятия не пустят, засчитают прогул.

«Столовая — это мелочи» — рассуждает Николай, выпускник вуза, — у нас преподаватели антропологии не знают, кто такой Леви-Строс. А все предметы нужно сдавать по учебнику декана».

Студенты рассказывают: преподаватели в курсе их проблем. Но на открытую критику руководства факультета не решаются. В прошлом году с факультета был уволен заведующий кафедрой социальной информатики Олег Иванов, а сама кафедра расформирована. В том, что именно явилось причиной ухода преподавателя, студенты не сомневаются. На выборах декана Иванов позволил себе выступить с резкой критикой деканата.

«Преподаватели говорят нам: вы уж потерпите, вам немного осталось, — рассказывает студент 5-го курса. — Тем, кто младше вас, гораздо больше не повезло».

Пока учащиеся с соцфака действуют анонимно. В интернете собирают подписи: когда их наберется 250, обещают «выйти на свет» и продолжить борьбу в открытую.

Под текст

Анекдот всего лишь тридцатилетней давности. Старый еврей (эта характеристика существенна, потому что дальше он там будет говорить с еврейским акцентом, так смешнее) разбросал с крыши пачку чистых листов бумаги. На допросе в КГБ, куда его, натурально, поволокли, спрашивают: «Почему у вас там ничего не написано?». — «А что писать? И так все ясно!».

Тот не оценит в полной мере этого юмора, кто всей шкурой не помнит озноба перед статьей 190-прим УК про «распространение клеветнических измышлений, порочащих советский государственный и общественный строй». В народе это называлось «самиздат», за перепечатку самого аполитичного стихотворения в четырех экземплярах (столько пробивала за раз пишущая машинка «Эрика») можно было реально получить срок. В лучшем случае студент, увлекшийся стихами, оказывался перед альтернативой: быть исключенным из института или дать подписку о том, что впредь он будет рассказывать обо всех любителях поэзии «куратору» из КГБ.

Не будем вспоминать про Конституцию Российской Федерации 1993 года, где закреплена свобода слова, это сегодня прозвучит наивно — в СССР тоже была очень хорошая Конституция. Но по действующему закону о СМИ регистрации подлежат только периодические издания тиражом более тысячи экземпляров. Изготовление и раздача листовок сами по себе ненаказуемы, не требуют никакой регистрации или предварительного уведомления, преследоваться по закону может и должна (но не преследуется) пропаганда насилия, расовой ненависти, но никак не критика декана и организации питания в студенческой столовой.
Юридически это понятно всем, включая сотрудников УВД МГУ, куда, наверное, командируются все-таки более или менее грамотные милиционеры. Тем не менее они кого-то задерживают и куда-то тащат, не опасаясь, что с них самих стащат за это погоны. Что служит основанием для этих действий? Точно не закон. Кого они представляют? Декана, сына декана, ментов как таковых? Нет, в силу самих своих полномочий кого-то куда-то тащить они представляют государство, а государство, вся его пирамида, вплоть до министра внутренних дел и выше, своим молчанием санкционирует это беззаконие и произвол.
«А что писать — и так все ясно». Для студентов хороший урок — тут очень ясна разница между тем, что написано о нынешнем государстве у них в учебниках, и тем, что оно собой представляет на самом деле. Ясно, что основой действий декана, милиционеров, как и молчания государства, является страх. Такое уже было, папы и мамы помнят. Они помнят и «самиздат». Но в те времена, когда они были студентами, «Эрика» брала всего четыре копии, а позднее появились совсем другие информационные технологии. Государство хочет быть полицейским, но у него уже нет таких технических возможностей. Вот ему и страшно.