Учитель химии московской школы № 1541 Андрей Владиевич Рыбников про Колю Сушкова так говорит:

— Мы стараемся его не перехваливать…

— И не надо, — говорю, — хвалить. Вы констатируйте.

Химия начинается с восьмого класса. Это для обычных учеников общеобразовательной школы. Если кто не помнит: два года неорганика, потом два — органика.

Коля Сушков (13 лет) занимается ею с пятого класса. В школе. А так, по жизни, — с восьми лет.

На сей день результаты таковы: первые места на окружной и городской олимпиадах по химии и диплом III степени на всероссийской в прошлом году. Тенденция…

Мальчик долго не говорил. Врачиха, которая смотрела двухлетнего Колю, что-то выдала насчет умственной недостаточности… В два с половиной Коля заговорил, и сразу — целыми фразами. В три с половиной уже читал, хотя никто его этому не учил. Первые Колины книжки — “Русские потешки” и народные сказки. Его цепкая и точная память до сих пор держит сказку про деда, что корытом укрывался.

Любовь и внимание к слову у Коли наследственные. Родители Иван и Александра — филологи, выпускники МГУ. Тут логично было бы написать, что, мол, наставляли и с младых ногтей прививали. Нет, специально не наставляли и не прививали. В те поры сами учились, защищали “диссеры”. А вместе с маленьким сыном разглядывали мир вокруг. И никаких пособий типа “Как вырастить гения”.

В сущности, Коля — обычный ребенок. Просто жадный до знаний. Неленивый и любопытный. (Согласитесь, среди нынешних подростков — набор качеств редкий…) Я не хвалю, я констатирую.

Были мы у Сушковых дома. Коля включил компьютер, чтобы показать свои фотографические работы (да, и этим тоже увлекается). Вдруг на экране — операционное меню, и среди прочих одно непонятное слово. Подумаешь, термин какой-нибудь, бывает. А Коля стремительным движением выхватил с полки англо-русский словарь и принялся листать его быстрыми, ловкими, “привычными” пальцами. И зачем ему это случайное, беглое, ни на что не влияющее слово? Дойти до самой сути?

Дипломы и грамоты школьника Николая Сушкова составляют изрядной толщины пачку. Природоведение, москвоведение, география, физика, химия, русский язык — это если так, кратко.

Впрочем, поначалу готовили его в музыканты: у мальчишки абсолютный слух. В этом году Коля оканчивает музыкальную школу по классу фортепиано.

Что еще… Литература. В детстве он писал романы — в толстых тетрадках формата А4. Теперь перешел на компьютер и малые формы: эссе, очерки и зарисовки. Я читала некоторые из них: это красивые, тонкой кистью сделанные картинки. Про закат — “павлиньи перья, увеличенные в сотни раз”, про весенний лес и “папоротники, похожие на картофельные очистки”. Про летнее поле: “…А на земле — горки с дырками, похожие на маленькие вулканы. Верно, кроты рыли. Чуть подальше — просто дырки в земле. Значит, мыши копались…”. Наблюдательный литератор. И кажется, что нет предмета, который, попав в поле Колиного внимания, был бы ему не интересен.

…Другим мальчишкам дарят на день рождения игрушки, плееры, велосипеды. А Сушков попросил маленькую метеостанцию — термометр, барометр, гигрометр. Шестой год ведет метеонаблюдения. Родители ему вечером:

— Ложись спать…

А Коля им:

— Подождите, у меня еще погода не записана.

(К слову: первое место на городской олимпиаде по географии в прошлом году.)

Прадедушка и прабабушка, которых Коля не застал, были метеорологами, строили станции на Севере — Ямал, Таймыр. Дома шутят: душа деда вселилась.

Когда в пятом классе Сушков пришел заниматься к учителю химии, тот задал ему выучить таблицу Менделеева. А Коля ее со второго — назубок.

Тогда, в восемь лет, изучив один из старых номеров “Науки и жизни”, он проделал свой первый химический опыт. Желая получить углекислый газ, соединил соду с кислотой — кажется, лимонной. Реакция пошла. Шипело.

На даче у бабушки были эксперименты с серой. Откуда сера, спросите вы? Средство от вредителей. Соединение ее с алюминиевыми пакетиками (обертки от чая) должно было дать сульфид алюминия. Сера загорелась.

— Ты еще расскажи, как ты нас чуть не отравил, — говорит мама.

— А… опыт с хлором… — вспоминает Коля.

Хотел выделить хлор из отечественного отбеливателя “Белизна”. Соединил соль и уксус. Хлор, как и положено, выделился. Потянулся запах. Помнится, хлором немцы травили противников в Первую мировую…

Так в семье филологов обнаружился химик. Препараты стали прятать.

Учитель химии сначала давал пятикласснику задачи из курса восьмого класса. Потом одиннадцатого. Потом — задания из межшкольной олимпиады.

— У него может быть длинное решение, идущее в обход, — говорит учитель Андрей Владиевич, — но свое, со своей логикой. Я объясняю, как можно сделать короче, решить напрямую.

Сушков так и выступал на олимпиадах: будучи в пятом классе, решал задания за восьмой. Через год, в шестом, — за девятый. Тогда Коле были по силам вступительные задачи по химии для Второго медицинского института.

После одной конкурсной работы вышел с температурой тридцать восемь. Но все дописал.

В команде Москвы на всероссийской олимпиаде в Уфе Сушков был самым юным, но выполнял работу наравне с остальными. А там, между прочим, практикум — пробирки, масса веществ… Диплом III степени. В сборнике по результатам олимпиад про Колю отдельно написано: интерес к химии — устойчивый. Декан химфака МГУ школьника Николая Сушкова уже знает. Лично.

За победу на всероссийской олимпиаде, согласно указу президента, присуждается премия. Не облагаемая налогом, что приятно. Значительная сумма. Но — только с четырнадцати лет. Что, согласитесь, несправедливо. В числе призеров в прошлом году были два мальчика, по возрасту не получившие президентского гранта. Один из них — двенадцатилетний Сушков. Неужели “талантливая молодежь” — только с паспортом? Спасибо правительству Москвы — компенсировали премию.

Спрашиваю у химика Андрея Владиевича:

— Какие перспективы у Коли?

Вопрос, конечно, не без пафоса. Уж простите. Учитель в ответ:

— Это может быть большой ученый…

В конце класса — книжные шкафы. Полка “Будущее науки” — совершенно пустая. Не иначе все книжки у Сушкова.

По виду Коля — такой консерваторский мальчик, только без скрипочки. Хрупкий, скромный, в очочках. Не скажешь, что может подтянуться на перекладине семнадцать раз. При нормативе восемь.