По просьбе матери реальное имя мальчика мы называть пока не станем — пусть будет Ваня. Женщина и так предельно запугана командованием части, военными врачами, прокуратурой, куда ее уже вызывали на допрос и очень убедительно втолковывали, что ее ребенок повесился не из-за невыносимых условий, а просто потому, что «служить не хотел».

Последний раз Ваня позвонил домой вечером в пятницу, 2 февраля. Был краток:
— Мам, если хочешь увидеть меня живым, приезжай скорее…

На работе откликнулись моментально и в пятницу вечером оформили оплачиваемый отпуск. Дали отпускные, да еще и денег собрали на дорогу.

Мать добралась до части утром в понедельник, 5 февраля. На КПП ее спросили: «Вы к кому?». Она назвала фамилию, имя… «Вчера повесился», — ответил дежурный и повел женщину к начальству. Мать ничего не запомнила из веских многочасовых объяснений командира и других военачальников. Застряло только как заноза: «Служить не хотел — сам виноват».

Ваню призвали в прошлом году, хотя он не должен был служить. У парня — множество хронических заболеваний. Отец — инвалид. Мать — нездорова.

— Мне Ванька однозначно заявил: мама, я в армию пойду, я служить хочу, если меня так не возьмут (по призыву. — Н.П.), то устроюсь по контракту?

Ваню взяли «так». Исполнять воинский долг отправили в войсковую часть № 33491 в Красногвардейском районе Петербурга.
— Бить начали сразу. Хотя я только теперь об этом узнала, — говорит мне мать. — Он у меня вырос гордый. Понимаете, не мог он наматывать дедам портянки, чистить ботинки и прибегать по свисту, как собака…

Поэтому спустя неделю после прибытия в часть Ваня очнулся в госпитале. Как говорит мама, его избили палками до синяков. А диагноз поставили: «высокое давление»… Обследования никто не проводил. Через некоторое время выписали: «Здоров и к службе годен». Отправили в ту же часть.

Там опять избили. Опять в госпиталь. Второй диагноз был не хуже: «ОРЗ». Опять обошлись без заключения медицинской комиссии. Немного подлечился — выписали. Туда же.

4 февраля 2006 года солдат решил поставить крест на службе и на жизни…

Заявление матери о случившемся в части № 33491, подкрепленное аргументами «Солдатских матерей», на днях поступило в военную прокуратуру. Началась проверка…

— Я и сама еще многого не знаю, — мама плачет. — В первую нашу встречу Ваня просто молчал, только смотрел на меня. Несколько часов подряд. А потом не выдержал: «Мама, прости меня. Если заставят вернуться в эту часть — зарежусь…».
В последний раз я встречалась с матерью Вани в минувшую пятницу, чтобы передать продукты и теплые вещи. Она со мной уже не общалась — не могла говорить. Только рыдала, покачивая головой: «Никому не верю». Я потом узнала, что в госпитале военные пообещали матери: «Дослуживать вашему сыну все равно придется в той же части… Вы сильно ему навредили своей оглаской, лучше уезжайте…».

— Я никуда не уеду, пока его не комиссуют. Мне нужен мальчик живой…