Обсуждение вопроса «О внесении изменений в Закон Российской Федерации «Об образовании» и Федеральный закон «О высшем и послевузовском профессиональном образовании» в части проведения единого государственного экзамена» должно было начаться в Совете Федерации в 10 и закончиться в 11.30.

Уже к 11 часам на нескольких сайтах появилась информация о том, что закон не принят. Может быть, журналисты решили, что будет именно так, потому что Сергей Миронов накануне сказал, что закон — это системная ошибка. Обсуждение было бурным, закончилось после 13.00, но проголосовали 107 — за, 12 — против, воздержались — 17. Такое неединодушное голосование для Совета Федерации редкость, но для закона о ЕГЭ — не решающее. Сам Миронов тоже проголосовал — за… системную ошибку.

Неблагозвучную аббревиатуру ЕГЭ сегодня легко расшифровывают, пожалуй, все. Эксперимент по новой форме итоговой аттестации школьников идет уже шестой год и экспериментом только формально числится, а на деле захватывает с каждым годом все новые области и республики. В 2006 году ЕГЭ сдавали школьники уже в 78 субъектах Федерации.

В договоре на проведение ЕГЭ, который Рособрнадзор заключает с очередным субъектом Федерации, есть пункт о неразглашении итогов эксперимента. Отчета ни педагогическое сообщество, ни общественность не получают.

Сторонники приводят три основных «за». Искоренение коррупции на переходе из школы в вуз. Устранение субъективности учителя, который сам ребенка учил и сам проверял в итоге его знания на выходе. Облегчение детям из глубинки поступления в столичные вузы: им не надо ехать в столицы сдавать вступительные экзамены — сдал ЕГЭ и послал результаты в выбранный вуз.

Противники говорят, что коррупция чуть сместилась и теперь объявление «Готовлю к ЕГЭ» заменило «Готовлю в вуз».

Субъективность учителя сменилась возможностью за деньги получить готовые ответы на тесты во время экзамена. А дети из глубинки прислать результаты своего тестирования в приемные комиссии, конечно, могут, но не могут потом приехать учиться в крупные города, если у их родителей нет средств содержать их пять лет в этих городах.

А кроме того, учителя заявляют, что с введением ЕГЭ даже те школы, которые пытались развивать творческие способности детей, вынуждены будут заняться натаскиванием. Для заполнения теста творческие способности ни к чему, нужен только тупой объем формальной информации.

Есть и еще одна бомба, заложенная в ЕГЭ. Дети, не сдавшие его, не получат документ о среднем образовании. Куда они пойдут? Кто их возьмет на работу без формального документа? Что будут делать их родители: выходить на митинги или покупать свидетельства?

Вот на таком накале дискуссии о судьбах нашего образования принимается закон о ЕГЭ.

Мы обратились за комментарием к Виктору ШУДЕГОВУ, председателю комитета Совета Федерации по науке, культуре, образованию, здравоохранению и экологии.

— Как прошло в Совете Федерации обсуждение?

— Единый государственный экзамен обсуждался очень горячо. Было много вопросов, выступлений. Чувства уверенности в том, что закон бесспорно полезен, думаю, у многих так и не возникло. Я сам был противником ЕГЭ, когда он только начинался в качестве эксперимента в пяти субъектах Федерации в 2001 году, но постепенно признал его целесообразность.

В прессе говорят, что ЕГЭ приводит к отходу от фундаментальности в нашем образовании, от развития личности, от развития логического мышления. Большинство противников ругают именно тестовую часть экзамена, сами формулировки вопросов. Но, во-первых, они не входят в закон, тесты разрабатываются дополнительно к закону. А во-вторых, тесты, которые были вначале, и те, что есть сейчас, отличаются разительно. Каждый год вносятся коррективы. Если вопрос можно трактовать не однозначно, спор решается в пользу ребенка.

Тесты по каждому предмету — трех видов. В первой части нужно выбрать ответы из предложенных вариантов. Во второй — уже качественные задачи, а в третьей — задачи олимпиадные. Здесь и ответ на вопрос о том, снижает ли ЕГЭ уровень образования. Конечно, нет: олимпиадные задачи решают несколько сотен выпускников в стране. Все формулы, все законы, которые изучают школьники, в учебниках сохранились, логическому мышлению учеников будут продолжать учить. Может быть, только тот, кто совсем школу не посещал, а хочет экстерном сдать экзамены, будет готовиться только к части А. Школа же будет готовить ко всем трем частям, включая и высокий уровень части С.

— Будут ли какие-то новости для выпускников этого года в связи с принятием закона?

— Закон вступает в силу с 1 января 2009 года. Мы взяли на себя обязанность проводить мониторинг. Начинался эксперимент с пяти субъектов Федерации. В этом году только три субъекта — Новгородская область, Приморский край, Чеченская Республика — не участвуют в ЕГЭ, в 2008 году он пройдет везде. Но обязательным станет только с 2009 года.

— Общественность широко обсуждала этот закон, и до сих пор у него есть ярые противники. Какими экспертными материалами пользуются сенаторы, голосуя за или против?

— Принятие этого закона — не скоропалительное решение каких-то чиновников. Он несколько лет активно обсуждался. Шел длительный эксперимент. Проводилось множество «круглых столов». Наш комитет совместно с Комитетом по образованию и науке Государственной Думы провел парламентские слушания. Рекомендации были разосланы во все инстанции. Работали над законом и другие комитеты: по местному самоуправлению, по делам Федерации и региональной политике, по молодежной политике и спорту, по бюджету. Все представили свои замечания, мы их обобщили, и от Совета Федерации были внесены поправки.

— Что лично вам кажется в этом законе неучтенным?

— Конечно, было бы хорошо, если бы за школьником осталось право выбирать форму экзамена. Жаль, что не осталось льгот для медалистов. Но в последние годы в некоторых очень маленьких городах количество медалистов превосходило их число в Москве — думается, это срабатывает субъективный фактор, когда учителя оценивают знания своих учеников.

Мы имеем цифры: в результате эксперимента с ЕГЭ на 15–20% увеличилось число абитуриентов из сельских школ. Исследования показывают, что студенты, поступившие по результатам единого экзамена, успешно сдают первую сессию — то есть их высокие баллы по ЕГЭ подтверждают и дальнейшие успехи.

Закон позволяет видеть уровень подготовки по тому или иному предмету в целом по России: по каждому субъекту, по каждой школе и даже по каждому учителю.

— Но мы же знаем, что целые регионы дали такие высокие баллы по ЕГЭ, что их объективность вызывает большие сомнения.

— Да, когда в республике, где русский язык не родной, результаты ЕГЭ по русскому выше, чем в московских элитных школах, то это вызывает сомнения в объективности. Но негативные примеры тщательно анализируются. Делаются выводы. Повышенные и пониженные результаты будут всегда перепроверяться. Лазейки постепенно перекрываются. Наш комитет взял на себя обязательства в течение 2006 — 2008 годов проводить мониторинг правоприменительной практики, мы будем вносить коррективы, если потребуется вмешательство в законодательство.

— С введением единого экзамена появятся дети, которые, окончив школу, не получат аттестата, если им не удастся сдать ЕГЭ?
— Сколько наберет школьник баллов, столько ему и будет выставлено: наберет 10 баллов вместо 100, столько ему и поставят. Тройка — 25 — 27 баллов. Кто его с такими баллами возьмет? Аттестата больше не будет не только у тех, кто получил низкие баллы, но и у всех выпускников. Аттестаты тех, кто окончил школу раньше, тоже не потребуются больше: если они надумают поступать в вузы, им все равно нужно будет сдавать ЕГЭ. У тех, кто окончит средние специальные учебные заведения, будут, кроме свидетельств о сдаче ЕГЭ, еще и документы, удостоверяющие их подготовку по специальности.

Другое мнение

Олег СМОЛИН, заместитель председателя Комитета по образованию и науке Государственной Думы: «Должно быть право выбора»
— Как вы думаете, теперь уже ничто не остановит ЕГЭ и те изменения, которые придут в школу с его законным пришествием?
— Во-первых, закон должен еще утверждать президент. Если президент утвердит, закон вступает в силу с 2009 года. Я бы хотел, чтобы с 2099-го, но и за два года можно что-то сделать. Будем вносить поправки в этот закон, исходящие из идеи права выбора, которое должно быть за ребенком: хочет — сдает в форме ЕГЭ, хочет — в форме традиционного экзамена. Я думаю, что это самое главное.