«Раньше в Архангельск отправляли репрессированных и военнопленных, а мне по воле судьбы была дана возможность оказаться в этих замечательных краях и понять, что мое место — на Севере, среди крещенских морозов и февральских метелей, найти здесь любовь, друзей и получить образование, — написал в «Новую» гражданин Индии Мохаммед Саджид. — У меня одна родина, в которой я родился, и другая, которую я выбрал». В «Новую» он прислал письмо о том, как на эту родину его не пустили.

Индус Саджид Мохаммед приехал в Россию в середине 90-х, сразу после школы, учиться в Архангельской медицинской академии. Получил специальность анестезиолог-реаниматолог, поступил в аспирантуру. «Во время летних каникул 97-го года я работал санитаром в больнице, где и встретил свою Анну — мою вторую половину — и влюбился с первого взгляда. Четыре года я добивался ее уважения и любви и в конце концов завоевал ее сердце. За 11 лет, которые я прожил на Севере, я не только получил образование, но и приобрел душу помора. Я ассимилировался как новорожденный».

В 2003 году Саджид и Анна решили пожениться, но из-за сложностей с документами не смогли. Две беременности Анны закончились выкидышами, и с самого начала третьей ей пришлось лечь в больницу. «Требовались дорогие лекарства, я решил оставить аспирантуру и устроиться на работу, — пишет Саджид, — я был готов работать даже в глубинке, в районных больницах на Крайнем Севере, где угодно». Но его студенческая виза заканчивалась, и работать он не мог.

Саджид нашел работу в клинике в Саудовской Аравии, куда и уехал в марте 2006-го, бросив аспирантуру. В октябре Анна родила мальчика, и Мохаммед стал собираться домой. Анна сделала приглашение, консульство России в Саудовской Аравии легко оформило визу, и 29 декабря Саджид прилетел в «Домодедово».

«Пограничной службой аэропорта я был задержан. Мне сказали, что мои документы сомнительны и отправили в комнату для депортируемых. В течение нескольких часов я просидел взаперти и без света. Кроме меня, там были люди из бывших советских республик (пограничники называли их лицами нерусской национальности). В комнате были камера наблюдения, грязный туалет без средств гигиены. Пограничники брали деньги и приносили за них еду. Один из них с ухмылкой спросил: «Хачик, что ли?». Я ответил, что я индиец. На что он сказал: «Все вы уроды на одно лицо» — и, смеясь, удалился».

Пограничники (Саджид утверждает, что некоторые из них были в подпитии) издевательски спрашивали, не шпион ли он и не первый ли это раз, когда его выдворяют из России. Через несколько часов Мохаммеду сообщили, что въезд в Россию ему запрещен. «С унижением и позором меня сопроводили на тот же самолет, на котором я прилетел, аннулировали мою визу и заявили, что я должен сказать спасибо, что они не поставили запрет на въезд на 5 лет. В состоянии шока я прилетел обратно. Меня встретила охрана местных служб безопасности и отправила мои документы на проверку по всем каналам спецслужб. Через час мне с большим удивлением сообщили, что ко мне нет претензий ни со стороны России, ни какой-либо другой страны».

10 января Саджид обратился в консульство России в Саудовской Аравии. Его сотрудники подтвердили, что оснований для отказа во въезде не было. По словам Мохаммеда, задерживая его, пограничники не знали, ни откуда он летит, ни в какой стране была сделана виза. Видимо, из-за восточной внешности и свободного русского языка его приняли за таджика или узбека. С соответствующим результатом. «Возможно, пограничники решили, что, раз им оказана честь защитить страну от угрозы в Новый год, всех нерусских на всякий случай надо повернуть обратно: нет человека — нет проблемы, — возмущается Саджид. — Мне, гражданину Индии, было стыдно и обидно за Россию».

«Если на небе есть Бог, то на земле есть Россия!» — цитирует Мохаммед слова своего деда. «Любовь к Северу у меня до боли сердечной остра, — пишет он. — Конечно, для русских должен быть приоритет, но я своим трудом заслужил право называться россиянином. В любой другой стране за 11 лет, тем более на Севере, с такими суровыми условиями жизни, я бы получил хотя бы вид на жительство. Вместо этого я даже не могу увидеть своего сына. <…> Надеюсь, хотя бы мой прах найдет покой под березой на берегу Северной Двины. Ведь, как никто другой, я знаю, с чего начинается родина».

«Новая» обещает проследить за тем, чтобы Саджид Мохаммед вернулся в Россию.