Удивительный феномен совещательной комнаты присяжных заключается в том, что в ней обычный российский человек вдруг начинает вести себя необычным для России образом, то есть как гражданин. Не всегда, конечно, но часто — это можно уже утверждать на основании рассказов бывших присяжных. Чаще «ячейка гражданского общества» начинает завязываться здесь по ходу рассмотрения дела и созревает к моменту вынесения вердикта. Проявление гражданственности в первый же день работы коллегии — уникальный прецедент, но он тем более показателен.

Бунт присяжных против лжи в Московском окружном военном суде еще раз опроверг тот стереотип, который в отношении них создала пресса и телевидение, а яснее других его выразил, комментируя решение конкретной коллегии, депутат и журналист Хинштейн: «Человек успешный и самодостаточный в присяжные не пойдет». (Самодостаточность кровельщик Колесов показал 100-процентную, а успешность — так это смотря от чего считать.)

Живучесть этого стереотипа объясняется, наверное, двумя причинами. С одной стороны, он позволяет прокуратуре и следствию, которые проигрывают дела с присяжными на порядок чаще, чем в обычном суде, оправдывать неудачи в глазах общества и начальства. С другой стороны, пренебрежение к институту присяжных делает более комфортным отказ от исполнения этого гражданского долга для тех «успешных и самодостаточных» людей, которые рвут повестки или берут в суде самоотводы по уважительной причине, которую всегда легко найти.

Кто же оставшиеся в совещательной комнате? Наши подробные интервью по общественной программе «Клуб присяжных» уже более чем с сотней бывших присяжных в 15 регионах страны (кроме Москвы, поскольку поиск присяжных без поддержки со стороны руководства суда невозможен) позволяют сделать первые выводы. В составе коллегий, судя по рассказам присяжных, оказывается примерно поровну тех, кто пришел в суд по гражданским мотивам (включая и известное гражданское любопытство), и тех, кто не отягощен трудовой занятостью и для кого первоначальным мотивом была денежная компенсация. Но по ходу процессов многие пассивные присяжные увлекаются и становятся граждански активными. Это происходит как в том случае, когда председательствующий ведет процесс корректно (в провинции почти все бывшие присяжные высоко оценивают работу судей), так и, наоборот, в пику кадровому судье — такие неединичные случаи мы наблюдаем в столичных судах.

Что касается заявления присяжных о том, что совсем не они возражали против прессы, тут их голосом гражданское общество вмешалось, даже вломилось в спор между судьями и журналистами об открытости правосудия. На фоне деклараций об открытости суда судьи все чаще закрывают конкретные судебные процессы. Некоторые из них обязаны быть закрытыми по закону, но во многих случаях судья ищет предлог не пускать публику в зал из-за нежелания обнародовать злоупотребления следствия или просто потому, что ему так удобнее. В самом ли деле удобнее? Наверное, да, в том числе и для присяжных: если в зале нет прессы, показания свидетелей будут четче. Достаточный ли это повод, чтобы закрыть суд? Присяжные решили, что нет, и их решение гораздо более соответствует духу правосудия, чем желание судьи, может быть, и добросовестное, обеспечить комфорт на процессе.

Последнее, о чем надо сказать, это о нас, то есть о СМИ. Невежество многих журналистов в правовых вопросах тоже, конечно, нормальному правосудию не способствует. Давайте в смысле ответственности и гражданской зрелости равняться на эту коллегию присяжных, которой я желаю приблизиться к истине настолько близко, насколько это вообще возможно.