Кто старое помянет, за тем — глаз да глаз. Особенно если поминают такое неоднозначное событие, как падение Казанского ханства, сопровождавшееся кровавыми битвами и массовой гибелью людей с обеих сторон.

Присмотреть за теми, кто по такому поводу митингует на площади и участвует в уличном шествии, — это само собой. Но на нынешнем витке гласности не менее важно присмотреть еще и за прессой, чтобы она не сообщила об общественной жизни что-нибудь не то.

Если взглянуть, как работают СМИ, находящиеся под присмотром местной власти, то можно предположить, что ханство как таковое на данной территории еще сохраняется. Все решается в одном дворце. Лишнего народу не сообщается, необходимого — тем более.

Воскресенье, десять часов утра. На площади Свободы в Казани начинается митинг, организованный Всетатарским общественным центром. Музыка, знамена, у микрофона активисты национального движения, гости из соседних регионов. Республиканское информационное агентство сообщает: «10.26. В Хабаровске выбирают мэра».

Ну да, Хабаровск казанцам ближе, чем они думали.

Над площадью гремят требования избавить Татарстан от диктата и грабежа со стороны Москвы. Через динамики раздаются призывы признать независимость Татарстана по аналогии с Абхазией и Южной Осетией. На информационной ленте агентства появляется сообщение: «10.48. Самый известный актер Индии госпитализирован из-за проблем с кишечником».

Индия, как выяснилось, тоже не так далека, и беспокойство о здоровье ее актеров на время затмевает вековые проблемы народов Поволжья.

Полдень. После митинга начинается согласованное с властями шествие по улицам города по направлению к Казанскому кремлю и мечети Кул Шариф для молебна в память о павших предках. Лента новостей шуршит дальше: «12.00. Украден золотой пистолет из фильма о Джеймсе Бонде».

Агентство называется «Татар-информ». Одно из двух слов в названии явно лишнее: либо это не «татар», либо не «информ». Либо не было никакого взятия Казани, а нынче, в холодный и дождливый день, люди собрались на площади музыку послушать.

Стемнело, и все давно разошлись по домам. Наконец-то появляется первое сообщение, имеющее отношение к событию дня: «18.30. Мусульманские деятели призывают не политизировать День памяти защитников Казани».

Наверное, правильно призывают, но что толку в распространении таких призывов вечером, когда участники акции уже отогреваются по домам? Когда в возбужденной атмосфере митинга они уже резко высказались и по поводу «империи зла и насилия», и касательно несостоявшегося суверенитета, и в адрес местного руководства, не способного установить памятник павшим защитникам города (памятник воинам Ивана Грозного установлен в Казани еще в XIX веке).

Да, Минтимер Шаймиев по-прежнему умело маневрирует. С одной стороны, всплески активности национальных организаций (весьма малочисленных и реальной опасности для целостности России не представляющих) укрепляют его значимость в глазах федерального центра: известно же, что он и только он способен утихомирить разволновавшихся сепаратистов. С другой стороны, у Шаймиева, видимо, есть опасение: как бы скандирование «А-зат-лык!» (по-татарски — «Свобода») не оказалось чересчур громким и не вовлекло бы в национальное движение избыточные народные массы. Поэтому разрешается немного пошуметь, но информация об акциях националов строго ограничивается. Москва о них и без того узнает, а жители республики пусть почитают о чем-нибудь другом.

Вот вышел после выходных номер общественно-политической газеты «Республика Татарстан». Рубрика «Картина дня». Первая новость — о пуске асфальтобетонной установки. Далее — об осенней ярмарке, потом — об амброзии полыннолистной, ненароком завезенной в республику с партией подсолнечного шрота. Ну а следом — криминальные новости, культура, спорт. Ничего искажающего картину дня нет.

Правда, на шестой полосе бросаются в глаза тревожные слова заголовка: «…Не вспомнить ли забытое старое?» Но это не об историческом событии 1552 года. Это об охране труда в строительной отрасли.

Да уж, читатель, в отличие от строителя, каску может не надевать. Никакая непредвиденная информация на его голову не свалится.