16 сентября в Волгодонске незаметно для России отметили девятую годовщину одного из самых масштабных российских терактов. Девять лет назад мощный взрыв частично разрушил и повредил 42 дома. Пострадали 15 тысяч 280 жителей города, погибли 19 человек, 73 стали инвалидами.

Погибших было бы гораздо больше, но четыре многоэтажных дома, ближайшие к эпицентру взрыва, устояли. Уже после теракта выяснилось, что они были построены по уникальному проекту, предполагавшему большой коэффициент прочности.

В момент подрыва машины с гексогеном этот коэффициент прочности спас жизни сотен людей. Но именно он стал в дальнейшем причиной их мучений. Стены домов стянули швеллерами, восстановили обрушенные панели, застеклили окна и… вселили пострадавших от теракта людей.

— Нам объясняли, что это вынужденная мера. Откуда властям Волгодонска взять деньги на строительство и расселение такого количества пострадавших? — говорит Ирина Халай, руководитель организации пострадавших от теракта «Волга-Дон». — Но дальнейшие события показали, что эта городская инициатива — не от нищеты. Это государственная политика по отношению к жертвам терактов. Всем нам, получившим баротравмы, контузии, увечья, поставили официальный диагноз «травма по причине несчастного случая в быту». Даже у женщины, которая в результате взрыва лишилась руки и глаза. Девять лет мы добиваемся пересмотра этого диагноза — я каждые два года делаю МРТ, врачи диагностируют прогрессирующую атрофию мозговых полушарий, а ВТЭК опять пишет: «Несчастный случай в быту…». Два года наша организация пытается получить президентский грант на обследование ста взрослых и ста детей, у которых последствия взрыва проявляются в виде сильнейших головных болей, ухудшения зрения, общего состояния здоровья. Все это время бьемся за принятие закона о статусе жертв теракта по аналогии с чернобыльцами. Мы написали законопроект сами, послали президенту, в Думу и Федеральное собрание. Нам пишут: за все отвечают террористы. В нашем теракте установлены два виновных террориста — Крымшамхалов и Деккушев. Судебные приставы объездили всю Карачаево-Черкесию в поисках имущества террористов. Выяснили, что по адресу, который нам дала прокуратура, никто из них никогда не проживал.

Есть еще один виновный в теракте — гаишник Любичев, который за взятку сопроводил машину с гексогеном через посты. Мы пытались взыскать вред с него лично и с МВД, так как преступление он совершил «при исполнении должностных обязанностей». Но следствие нам отказало, не найдя «причинной связи между его действиями и тяжкими последствиями в виде взрыва…»