Недавно немецкие СМИ облетела новость: Йенс Шпан, молодой, но уже весьма заметный политик из Христианского демократического союза стал регулярно получать письменные анонимные проклятия и даже угрозы физической расправы. По версии полиции, поводом для такой реакции послужило несогласие 27-летнего депутата бундестага с вводимой с 1 июля общегерманской прибавкой к пенсии.

Будет добавлено всего-то 1,1%. Но и такая скромная цифра вызвала полемику в германском обществе.

«Власть значительно повысила налог на добавленную стоимость, налог на страхование, многие другие пошлины, а нам, пожилым людям, словно милостыню бросает прибавку в 13 евро! Да на такие деньги я смогу купить себе всего лишь три чашечки кофе и кусочек брусничного пирога!» — возмущалась в газете «Бильд» пенсионерка Паула Линднер из Биркенфельда.

В свою очередь, 39-летний Грегор Маринеску из Лютер-Эйслебена сокрушался перед тележурналистами: «И этим старикам еще жаловаться на жизнь?! Мы с женой и нашим 18-летним ребенком в супермаркете всегда обращаем внимание на коляски с покупками пенсионеров. В них самые дорогие товары с фирменными наклейками. А мы вот, оба работающие, вынуждены выбирать самое дешевое… Они садятся в шикарные новые машины. У нас же развалюха 14-летней давности. Женщины-пенсионерки одеты и причесаны куда лучше, чем моя 38-летняя жена, которая 5 часов в смену горбатится у конвейера! Мы же позволяем себе парикмахера не чаще одного раза в два месяца...»

О подобного рода стычках немецкие СМИ пишут все чаще. А на днях Томас Штраубхар, руководитель экономического института, поделился, наконец, давно копившимися опасениями: «Мы неумолимо превращаемся в республику пенсионеров. Старшее поколение впервые так ясно и отчетливо показывает молодым, кто именно имеет будущее в нашей стране».

Если верить подсчетам Германского института изучения рынка, у типичного бюргера, чей возраст приближается к 65 «пенсионным» годам (а вскоре эту планку и для мужчин, и для женщин поднимут в ФРГ до 67 лет), даже после всех насущных расходов остается до 25 000 «свободных» евро в год, которые пенсионеры вкладывают, как правило, в акции, путешествия и прочие удовольствия.

К тому же за последнее десятилетие среднестатистическая государственная пенсия возросла с 1195 евро до 1415 евро в месяц. И это при том, что многие крупные фирмы дают своим ушедшим на отдых работникам прибавку, достигающую порой шестисот ежемесячных евро.

Не спадает бум и в сфере частного накопительного страхования ФРГ, которая позволяет на каждые 100 евро дополнительного взноса в свой пенсионный фонд получать из казны
дополнительные 15%.

А ФРГ все стареет и стареет. Продол¬жительность жизни у немцев увеличивается, а вот рождаемость — чуть ли не самая низкая в мире. В Германии уже 20 миллионов граждан — пенсионеры. Через 40 лет, по подсчетам демографов, их будет под 30 миллионов.

Но уж если власть реально зависит от голосов электората, она никак не может сбросить со счетов и «геронтологический фактор». Ведь недалек тот час, когда половина всех избирателей Германии будет с пенсионными книжками. Поэтому уже сейчас самая внушительная статья государственных расходов в ФРГ — поддержание жизни стариков на прежнем, по российским меркам, просто роскошном уровне. Для чего каждый год в немецкий бюджет закладывается свыше 100 миллиардов евро. Всего же на пенсии здесь ежегодно уходит 228 миллиардов.

Если в конце прошлого столетия для людей «на заслуженном отдыхе» в ФРГ предусматривалось 12% от всего ВВП, то к середине нынешнего будут все 50 процентов.

Но вот по отношению к приезжим пенсионная политика ужесточается. Большинство из тех, кто по три и более десятка лет жизни отдал у себя на родине работе, а затем переехал в Германию, будут довольствоваться только социальным пособием, едва превышающим три сотни евро в месяц. (При бесплатной, правда, квартире и медицинской страховке за государственный счет.) Ведь для общей пенсии по старости необходимо проработать в ФРГ хотя бы 5 полных лет. Далеко не каждому переселенцу это удается.