С начала 2010 года рекордные штрафы за нарушение закона США о коррупции за рубежом заплатили две крупнейшие компании: британская компания — производитель оружия BAE Systems ($400 млн) и немецкий автоконцерн Daimler AG ($185 млн). Последний в течение десяти лет подкупал чиновников 22 стран, в том числе и российских. Что же, американский закон работает, число выведенных на чистую воду с каждым годом стремительно растет, а вот у нас как будто ничего не происходит. Конечно, антикоррупционному закону США уже более тридцати лет, а нашему всего год, но есть и более фундаментальные причины. О том, почему не все компании пользуются российским законом и как нужно и можно бороться с коррупцией, в интервью «Новой» рассказал руководитель Центра по бизнес-этике и корпоративному управлению Мэтью Мюррей.

— Расскажите немного о центре. В чем заключается ваша помощь бизнесу в стране процветающей коррупции?

— То, что вести бизнес в России без взяток невозможно, — миф. Конечно, это очень удобный миф. Я занимаюсь бизнесом в этой стране с 1988 года, и я ни разу не дал взятки. Вовсе не потому, что я какой-то особенный, я просто очень упрям.

В первый раз я приехал из Америки в Россию в 1987 году. Из Москвы я на велосипеде доехал до Петербурга. Спустя год вернулся работать адвокатом в компании «Бейкер и Маккензи». В 1991 году я занялся собственным бизнесом. Когда он стал успешным, доходы и активы пришлось защищать. Пришлось ходить в суд, обращаться в правительство. Это отнимало почти все мое рабочее время. Тогда вместе с моими российскими коллегами и партнерами мы решили создать организацию, которая бы защищала честные компании, помогала бы им успешно работать в условиях системных проблем законодательства. В 2000 году мы основали Центр по бизнес-этике и корпоративному управлению. Это российская некоммерческая организация, она финансируется различными компаниями, фондами и международными донорами. В 2002 году центр помог Федеральной службе по финансовым рынкам в написании Российского кодекса корпоративного управления. В 2004 году мы написали руководство по бизнес-этике для России при поддержке российского Министерства экономического развития и Министерства торговли США.

Сегодня бизнес и гражданское общество в России имеют огромные возможности, есть новая почва для борьбы с коррупцией. Что касается нашей работы, то, во-первых, мы помогаем компаниям урегулировать торговые споры и снизить коррупционный риск законными способами, а во-вторых, мы стремимся создать бизнес-стандарты, которые работали бы в России. В нашем центре мы даже не используем слова «коррупция». Это не очень содержательный термин.

— И какую вы тогда используете терминологию?

— Мы определяем проблему, как «зарегулированность и недостаточное правоприменение». В России слишком много законов, регуляторов и правил. Но дело в том, что не все они имеют силу. Это создает пробелы и возможность чиновникам продавать свои подписи. Это характеристика переходной экономики.

— Как вы предлагаете заполнять пробелы?

— Вообще все зависит от менеджмента. Российский закон о коррупции, запрещающий как прямые, так и непрямые нелегальные платежи чиновникам, очень четкий и подробный. Бизнес может сделать много шагов, чтобы соблюдать его. Недавно у меня была встреча с крупной российской компанией, у которой лучшая команда, когда-либо виденная мной. У них очень тонкая, ультрасовременная система по обнаружению мошенничества, незаконных платежей и откатов. Они делают то, что еще не делал никто, они создают лучшие практики.

— Все же уровень коррупции в нашей стране очень высок, это означает ровно то, что большинство компаний дает взятки. Не опасно ли быть честной компанией среди нечестных? Пока вы будете тратить время на то, чтобы получить разрешение чиновников, бегать по судам, конкуренты, заплатив взятку, уйдут далеко вперед.

— Я не говорю, что это легко, на это требуются решительность, время и средства. Но как только компания решает отказаться от нелегальных платежей, рынок ответит ей доверием. Потому что становится ясно, что у компании строгие правила и принципы, она серьезно относится к своей репутации, ее бизнес-модель более прозрачна.

В настоящее время становится все более очевидным, что бизнес и общество ищут решения проблем. В марте в Москве состоялся II Антикоррупционный саммит России и стран СНГ, в котором приняли участие руководители иностранных и российских компаний, представители Организации экономического сотрудничества и развития, Европейского банка реконструкции и развития и Всемирного банка. Что очень важно, люди собрались для обсуждения конкретных способов решений проблем. Разговоров и жалоб о том, что коррупция тут и там и ничего невозможно сделать, достаточно. Пора действовать, а для этого необходимо сфокусировать дебаты на выработке особых рыночных стандартов. И здесь бизнес играет жизненно важную роль, потому что, собравшись вместе для обсуждения того, каким конкретным образом можно защитить себя от незаконной деятельности, а каким нет, бизнес и может разработать эти стандарты.

— Почему, если есть желание и хороший закон, России не удается вести эффективную борьбу с коррупцией?

— Один из выводов, к которым мы пришли, изучая проблему нелегальных платежей, это — недостаток доверия между различными группами и субкультурами в российском обществе. Из-за этого недостатка мы наблюдаем такое большое количество неофициальной деятельности. Люди действуют исходя из имеющихся связей, а не закона или каких-то общепринятых принципов ведения бизнеса. Они полагаются и доверяют только тем, кого хорошо знают. Это затрудняет осуществление таких крупных и важных проектов, как, например, постройка дорог, больниц и школ. И незаконные платежи в таких условиях становятся симптомом, хотя в то же время они же являются и причиной такой системы отношений. Задача нашего центра — генерировать лучшие практики России, основываясь на русском языке и культуре, российском законе и опыте.

Необходимо показать бизнесу, что у него есть выбор, что он может работать честно и выгодно. Но проблема, конечно, в том, что, даже имея выбор, бизнес не всегда находит инструменты.

Есть ситуации, которые кажутся безвыходными. Вот, например, вам нужно подвести электричество к новому магазину. А чиновник говорит вам, что нет у него электричества на ваш район, что надо было бы прийти пару месяцев назад, когда подключение было бесплатно. А теперь, если компания не против подождать, то она может вернуться через полгода. К тому же он отмечает, что у него давно не было отпуска, он упорно работал и мечтает отдохнуть. Вот для таких случаев есть вполне реальный выход, есть возможность решить проблему законно. Это непросто, но можно сделать. Мы разрабатывали необходимые инструменты десять лет и наконец запустили проект, который должен сделать их доступными для как можно большего числа российских компаний.

— В чем он заключается?

— Проект называется «Лучшие российские практики» и состоит он из четырех основных этапов. Первый этап: мы работаем с группой крупных российских и иностранных компаний. Наша задача состоит в том, чтобы улучшить тренинги и повысить их влияние. Как правило, это подразумевает более точное фокусирование на проблеме нелегальных выплат. Мы предлагаем им конкретные примеры того, как применять закон в конкретных ситуациях коррупционного риска. Мы применяем лучшие практики американского закона о коррупции за рубежом и Конвенции ОЭСР по борьбе со взяточничеством, но отправная точка для нас — российский закон. После наших тренингов высшие руководители компаний, будь то русские или иностранцы, выходят с новым набором инструментов, позволяющим справиться с конкретной проблемой, согласно российскому закону.

Затем проект помогает руководителям крупных компаний задать тон с акцентом на строгое соблюдение российского закона. Исходя из моего опыта, 95% сотрудников компании обычные честные люди, люди, которые просто хотят хорошо работать, получать зарплату и чувствовать себя в безопасности. Все проблемы нелегальных платежей и мошенничеств обычно идут сверху.

Третий этап заключается в следующем. После создания программы улучшенного тренинга для конкретной корпорации мы хотим, чтобы руководитель поделился этой программой со всеми мелкими российскими компаниями, с которыми ему приходится работать: поставщиками, дистрибьюторами и торговыми агентами. Таким образом, крупная компания становится проводником комплаенса (соблюдения внутренних правил компании. — А. О.) в индустрии. Мы намерены внедрять стандарты в индустрию за индустрией, учитывая специфику каждой отдельной отрасли.

И, наконец, четвертый этап. Когда мы создадим стандарты в определенной индустрии в сети поставок, мы пригласим органы власти, регулирующие отрасль, чтобы повысить комплаенс в соответствии со стандартами. Бизнес, государство и гражданское общество будут работать, чтобы осуществлять в том числе и надзор за соблюдением и применением этих стандартов.

— Когда стоит ждать ощутимых положительных изменений в вопросах коррупции в России?

— Отдельные российские компании создают лучшие практики для бизнес-этики и в вопросах соблюдения закона ежедневно. Но  создание новых стандартов для индустрии требует времени. Я думаю, на это уйдет не менее пяти лет.