Они все были живы

И предполагали жить, но тут наступила война. То, что она стала неожиданностью для шедших за плугом, сидевших за партой, стоявших у станков – понятно. Люди никогда не участвовали в жизни государства. Ими возводили котлованы до небес, ими пахали и лили сталь. Земля начинается от Кремля, объясняли им, а где она заканчивалась, они узнавали сами: кто на Колыме, кто на голодном Поволжье или Украине, кто в застенках Лубянки. Они знали лишь, что у них есть одно право и обязанность – любить родину.  И они ее любили, но все равно хотели жить.

Тот, кто в Кремле сидел, тоже хотел жить. Один. Казалось, он знал все, но и для него война тоже была неожиданностью  и ужасом. У него не хватало стратегии и оружия, но у него были люди. Много покорных и честных людей. И он стал воевать ими. Не жалея живых патронов. Он и его генералы засеяли поля сражений миллионами молодых, не готовых к смерти солдат, сдали в плен другие тьмы жизней и собрали-таки урожай победы.

Преклоняем головы перед достойно выжившими и героически павшими. Нет на них вины. Никакой. Вся на нас – слепых, безвольных, забывчивых. Не отстояли мы их достойную послевоенную жизнь, и до сих пор не похоронила родина всех своих безвестных (увы, нам) защитников, но катаемся на танках и ракетных установках по Москве в их честь и привязываем георгиевские ленточки к автомобилям. Не мало.

Между тем действительных Участников Второй мировой — как крошек на голодном столе. И особенного участия старые эти люди от нас не ждут. Прошлое прошло.

На этом снимке — десять крестьян, десять солдат войны, десять братьев Лысенко, сразивших фашизм и вернувшихся домой. Я сфотографировал счастливый, аномальный случай войны (может быть, единственный), когда все браты были живы, когда горе было общим и общей была Победа.