Фронтовичке Сычевой 86 лет, и у нее болезнь Альцгеймера: последние полтора года она не узнает даже родных. Разговариваю с ее дочерью, Валентиной Богомоловой. Хоть это и нелегко: семья интеллигентная, не в ее правилах жаловаться.

С начала войны Наталья Федоровна в частях ПВО защищала небо над Москвой, затем служила в Монголии, в числе прочих наград имеет медаль за победу над Японией. Всю послевоенную жизнь работала на небольших, но руководящих должностях, главным бухгалтером. Ее пенсия теперь — участницы войны и инвалида первой группы — составляет 14 491 руб. 57 коп. Также на сберкнижку перечисляется субсидия, компенсирующая часть квартплаты, — 501 руб. Это все денежные выплаты государства, если не считать изредка случающейся единовременной материальной помощи. Например, к нынешнему Дню Победы в Красноярском крае инвалиды и участники Великой Отечественной получат по одной тысяче рублей.

Более двух лет назад Наталью Федоровну поставили на психиатрический учет, однако с февраля 2007 года сняли. А невропатологи, которым ее «скинули», говорит Валентина, как лечить мать, не знают. В их списке бесплатных лекарств нет ни одного, что ей требуются.

Спрашиваю: почему ее врачи передают друг другу? «На основании того, что вдруг выяснилось: болезнь Альцгеймера — по ведомству невропатологов, а не психиатров, — говорит Валентина. — Однако, судя по всему, не это главная причина. В медицине начались денежные реформы, если больной вводит государство в слишком большие расходы, от него надо избавляться. Я понимаю: это не со зла. Просто вот такая реформа».

Сколько на участнице войны Сычевой сэкономило государство? Пока Наталья Федоровна состояла на психиатрическом учете, ей бесплатно давали, например, реминил. На месяц его нужно на 4,5 тыс. руб. И вот уже больше года — ни реминила, никаких других бесплатных таблеток.

Кроме болезни Альцгеймера, у нее нарушено кровообращение, пошли трофические язвы. Группа лекарств против этого недуга тоже весьма дорогая, и ничего бесплатного сейчас для борьбы с ним тоже не дают.

«Невнимание больше задевает, чем безденежье, — вздыхает Валентина. — За последние три года из совета ветеранов (Октябрьского района Красноярска. — А.Т.) ни разу никто не зашел. Говорят: у нее же вы есть. Я прошу: речь не об уходе за ней, ей нужно поговорить, почувствовать, что она еще кому-то нужна. Нет такой услуги, отвечают».

Наверное, говорю Валентине, не только у вашей мамы болезнь Альцгеймера.