Аграрный вопрос выходит на авансцену глобальной политики. Даже не выходит, а грубо вламывается, оставляя по ходу своего движения глубоко вспаханный водораздел.

Конечно, противостояние нищего третьего мира и золотого миллиарда, живущего в обществе потребления, началось не сегодня. Но одно дело — когда по разные стороны баррикад находятся блеск и нищета, сытые и голодные, и совсем иное — когда желание одних заработать означает для других голодную смерть. А темпы роста цен на продовольствие при сохранении диспаритета доходов населения в разных странах ведут именно к такой ситуации.

Развитые страны потребляют все больше сельхозсырья — для того чтобы получить прибыль от экспорта продовольствия, для того чтобы производить больше биотоплива в альтернативу все дорожающей нефти. Развивающиеся страны, и в первую очередь Китай, начинают питаться больше и лучше. А мировое сельхозпроизводство растет относительно медленно. В итоге жители беднейших стран лишаются куска хлеба потому, что кто-то хочет помазать этот кусок маслом, присыпать икоркой, а то и вовсе выгодно продать. Словом, почвы для конфликтов в мире становится больше, чем пахотных земель.

Какое место в обостряющемся противостоянии богатого Севера и бедного Юга занимает Россия? По агропотенциалу мы, конечно, ближе к Северу, но социальные последствия в виде бешеного роста цен на продукты питания у нас, почти как на Юге. Словом, в России своя граница между бедными и богатыми, лишенная географической привязки, но оттого не менее ощутимая.

Да, страна, очевидно, разбогатеет на экспорте зерна, которое составит конкуренцию нефти. Но страна и граждане — понятия, далеко не всегда совпадающие. К примеру, с той же нефти государство сняло весьма жирную ренту, но это не помогло победить бедность, в которой официально живет каждый пятый гражданин, а реально — едва ли не каждый второй.

Если ненависть к нефтяным олигархам имела скорее классовую природу и к тому же искусственно подогревалась государственной пропагандой, то социальная агрессия, вызываемая если не галопирующей, то идущей рысцой продуктовой инфляцией, имеет куда более объективную природу. И государству волей-неволей придется серьезно подумать о более рациональном распределении плодов экономического роста, потому что голод не лечится ни дубинками, ни телевизионной картинкой.