Это произошло 30 января 2007 года. В тот день из училища 16-летний курсант Самитов позвонил домой. «Мама, мне здесь плохо», — говорил он в трубку, то и дело всхлипывая. «Объясни, что плохо?» — недоумевала Валентина Валентиновна (еще недавно сын заверял ее, что в училище у него никаких проблем нет).

— Тебя бьют?

— Нет, не бьют.

— Обижают?

— Нет, не обижают.

— Тогда что случилось, ты мне можешь сказать?!.

— Я тебе никогда правды не скажу, ты ее все равно никогда не узнаешь…

Мать так и не смогла ничего добиться от сына. Предложила позвонить командиру роты майору Тюменцеву. Но Никита, опять же ничего не объясняя, очень просил этого не делать. Договорились, что созвонятся через несколько дней. Но в тот же день, через четыре часа, Валентине Самитовой снова позвонили из училища. Сообщили, что ее сын, находясь в наряде по столовой, «в течение дня честно и добросовестно исполнял свои обязанности. В четвертом часу дня закрылся в туалетной комнате, где совершил суицидный поступок» — повесился на армейском ремне.

Валентина Самитова, следователь с 30-летним стажем, смогла взять себя в руки в течение часа, связалась с Тюменцевым по телефону. На вопрос матери, как это произошло, тот лишь поспешил сказать: «Вашего сына последние два месяца никто пальцем не трогал, я даю вам слово офицера, что на его теле вы не увидите ни одной царапины».

Никита с рождения был необычным ребенком. С 8 месяцев начал говорить, а в год и шесть месяцев его показывали по Иркутскому телевидению, где он читал наизусть стихотворение «Мойдодыр». Когда Никите исполнилось четыре, ему в первый раз дали порулить автомобилем, в шесть он уже мог водить его самостоятельно. Понимал в машинах буквально все и мог любую отремонтировать, завести — и вперед. Но водителем он быть не собирался, с самого детства мечтал о карьере десантника. Заставлял родителей покупать ему камуфляжную форму. И, нисколько не смущаясь сверстников, ходил в ней в детский сад, а потом в школу. В 16 он уже четко знал, в какой вуз будет поступать, — в Челябинское высшее военное авиационное краснознаменное училище штурманов (ЧВВАУШ). И только туда. Переубедить его было невозможно. А мама пыталась. Раз хочешь, говорила, давай хотя бы в Иркутск, в авиационное. Но Никита на мамины возражения всегда отвечал: «Не хочу я самолетам хвосты крутить, я хочу летать, хочу на небо, ты же знаешь…».

Серьезно занялся спортом — пошел сначала в секцию по велотреку, потом увлекся рукопашным боем. А потом в один, может быть, не самый прекрасный, а вполне обычный день Никитина мечта сбылась — он стал курсантом единственного училища штурманов в России. «Скорее бы второй курс, — говорил он на каникулах родителям, — начнем прыгать с парашютом, а там и третий — уже на самолеты…».

А потом Никита погиб. Прокуратура Челябинского военного гарнизона квалифицировала происшедшее как суицид и возбудила уголовное дело по статье 110 УК РФ (доведение до самоубийства). Судебно-медицинская экспертиза, проведенная военными в Челябинске, не выявила на теле погибшего признаков телесных повреждений. В самом училище возможность неуставных отношений отказались рассматривать с самого начала, утверждая, что в момент смерти на теле Никиты Самитова следов от побоев не было. Версия, которую озвучило руководство училища: молодой человек не желал продолжать учебу в военном вузе, на чем настаивали его родители. В конфликте с родителями он жить не смог и поэтому совершил суицид.

Эту версию родители категорически отвергали. По их настоянию тело Никиты привезли на родину, где был произведен повторный осмотр тела. Вскрыли цинковый гроб, смыли грим, который был наложен в челябинском морге, и присутствующие — родственники и эксперты Иркутской военной прокуратуры — увидели, что нос и губы Никиты разбиты, на спине и одной из ушных раковин — ожоги, похожие на следы от сигаретных окурков…
«На мой вопрос Тюменцеву, что это, — рассказывает Валентина Валентиновна, — он ответил: «Не знаю, у нас тело было в идеальном состоянии, это, наверное, что-то в морге». После похорон я дозвонилась до следователя Челябинской военной прокуратуры Федосеева И.В., который на аналогичный вопрос ответил мне, что при осмотре тела он ничего подобного не видел, и только спросил меня: «Разве вы не знаете, как обращаются с трупами в морге?». Все, что я ему тогда ответила: «Да, в моргах трупы бьют и тушат о них сигареты».

Иркутский военный гарнизон направил в прокуратуру Челябинского военного гарнизона результаты повторного осмотра тела. Никакой реакции.

Мать Никиты выехала в Челябинск — контролировать работу военной прокуратуры и тормошить руководство училища. При знакомстве с материалами дела выяснилось следующее.

Еще в конце октября 2006-го Никиту обвинили в краже сотового телефона (этот факт так и не нашел своего подтверждения). Он попал в «изгои». Начались издевательства со стороны старших курсантов: сначала Самитова переложили на другую кровать в казарме, стол в столовой поставили отдельно ото всех, возле мойки. Его насильно заставляли подтягиваться на перекладине и в это время наносили удары по ногам, ночью выводили в туалет, где также сначала били, а потом надевали на голову мусорное ведро, заставляли убирать за другими туалеты. А за неделю до смерти он был задержан на улице патрулем, когда нес водку для старшекурсников. Никита никого «не сдал», руководство училища разобралось само — двое старшекурсников были отчислены. Валентина Валентиновна уверена, что именно этот случай привел сына к суициду. Возможно, начали мстить товарищи отчисленных. Однако эта версия надлежащей юридической оценки не получила.

Мать Никиты не сдавалась. Ее появления в чиновничьих кабинетах стали побаиваться. Она самостоятельно добилась эксгумации тела сына, во время которой, 27 марта 2007 года, комиссия из Главного государственного центра судебно-медицинских и криминалистических экспертиз Министерства обороны России подтвердила наличие всех телесных повреждений, обнаруженных во время осмотра трупа Самитова в Иркутске.

А потом был суд. Двоим сокурсникам Никиты, Егору Пожиленкову и Андрею Черепахе, Челябинский военный гарнизонный суд назначил по году лишения свободы с отбыванием наказания в колонии-поселении. Дело еще двух бывших сокурсников сейчас рассматривает тот же гарнизонный суд.

На этом все. Никто из командиров училища не понес за смерть самого младшего из своих воспитанников никакой ответственности. В возбуждении уголовного дела в отношении руководства училища родственникам дважды отказали.

Валентина Валентиновна сейчас хочет узнать только одно: при каких же все-таки обстоятельствах погиб ее 16-летний сын, почему в морге были уничтожены вещдоки — одежда и, собственно, сам ремень, которые даже не были описаны следователем в протоколе осмотра, как того требует УПК… Таких нюансов в деле курсанта Самитова достаточно. Пока прокуратура Приволжско-Уральского военного округа отвечает отписками, мать составляет обращение в Европейский суд.

Руководство ЧВВАУШ на контакт с журналистами не идет. Впрочем, прямой телефон начальника училища Сергея Хоронько не молчит. На том конце провода, как только узнают суть вопроса, раздражаются: «Комментариев никаких не будет. Версия училища? А версия училища — в материалах дела Челябинской военной прокуратуры. Разговаривайте с ней».

Прокурор Челябинской военной прокуратуры Александр Двинянин сказал «Новой»: «Дело расследуется. У нас по нему привлекаются двое обвиняемых, которые в настоящее время являются подсудимыми. Другие должностные лица к уголовной ответственности не привлекались. Да и произойдет это только в том случае, если у кого-то будут основания для привлечения их к ответственности. Пока таких оснований нет», — сказал он, добавив зачем-то, что «говорить об этом непрофессионально».

P.S.Гибель курсанта Самитова в этом училище далеко не единственная. В том злополучном 2007-м, только уже в октябре, таким же образом, что и Никита, покончил с собой солдат-срочник из Читинской области, 18-летний Александр Шайдуров, в декабре из училища буквально пропал первокурсник Сергей Чеулин. Его местонахождение до сих пор неизвестно.