Новичкам в этой законопослушной стране поначалу может показаться, что преступности у немцев нет вообще. Но вот один из генеральных прокуроров ФРГ периода девяностых годов заявлял следующее: «Пора наше государство переименовать в КРГ, Коррумпированную Республику Германия…».

С таким же пессимизмом оценивал ситуацию и Ханс-Людвиг Цахерт, глава федеральной службы уголовного розыска страны: «Число скандалов, связанных с коррупцией, из года в год растет. Все больше становятся суммы, которые используются для подкупа. По осторожным подсчетам, ущерб от взяткодателей и взяткополучателей превысил сто миллиардов марок…».

Еще 15 лет назад Германия занимала самое последнее место в двадцатке наименее коррумпированных государств мира (данные международной неправительственной организации Transparency International).

Первыми забили тревогу журналисты. В немецких газетах и журналах конца прошлого столетия целые развороты посвящались происшествиям, по российским меркам просто ничтожным. Ну вот, например: ганноверский вахмистр попался на том, что в квартале «красных фонарей» Штайнтор повадился раз в неделю принимать от сутенеров «в подарок» ящик пива. Его коллега того ужаснее — за «покровительство» получал бесплатное обслуживание в борделях.

Цикл репортажей на телевидении был посвящен некоему менеджеру из строительной корпорации «Цюблин АГ» во Франкфурте-на-Майне. В обязанности герра Беккера входило «подмасливание» потенциальных клиентов. Честную немецкую публику ужаснул тогда размер ущерба, нанесенного «здоровой, конкурентоспособной, рыночной экономике», — почти 150 000 марок!

Но время вносило коррективы. Бывший президент футбольного клуба «1860 Мюнхен» Карл-Хайнц Вильдмозер угодил в эпицентр оглушительного скандала после того, как вместе с сыном был арестован по подозрению в получении уже почти трехмиллионной взятки. Это был откат от австрийской фирмы «Альпина» за генеральный подряд на строительство суперстадиона «Альянц-Арена».

Свалив все на сына, Вильдмозер-старший избежал тюрьмы. Но репутация проштрафившейся VIP-персоны усилиями прессы к тому времени была сведена к нулю. Даже собственный телеканал, всячески пропагандировавший благотворительность баварского олигарха, не помог Вильдмозеру вернуться в приличное общество.

Другой южногерманский мультимиллионер, 74-летний «мясной король» Георг Бруннер, прочитав в газетах о раскрытии его махинаций с переклейкой этикеток на просроченных говяжьих тушах, покончил жизнь самоубийством, лишь бы не представать перед судом.

Чем выше и, согласно нашей логике, неприкосновеннее персона, уличенная в махинациях, тем больнее «кусают» ее германские СМИ. Классический пример — Гельмут Коль, бывший глава государства. Все то, что было определено Верховным судом ФРГ как «коррупция в крупных размерах при отягчающих обстоятельствах», лично обвиняемого Коля не обогатило ни на пфенниг. Миллионы от корпораций и частных лиц уходили в партийную кассу христианских демократов, которых он возглавлял четверть века. Правда, без оформления в установленном законом порядке. А вот такие дарители, как Карл и Ингрид Элердинг, к примеру, смогли потом на максимально выгодных условиях приватизировать федеральную собственность в виде 112 тысяч квартир, ранее принадлежавших германскому железнодорожному ведомству.

Месяцами, из номера в номер, в газетах и на ТВ идет нескончаемая сага о «шокирующей коррупции» в таких крупнейших концернах, как «Маннесман» или «Фолькcваген». Хотя, исходя из российских реалий, это было сущее баловство: подарки профсоюзным лидерам в попытке предотвратить забастовку, полеты топ-менеджеров к морю с проститутками за счет фирмы…

Имена, «пароли», «явки», суммы — все это весьма охотно выкладывается прессе уполномоченными прокуратуры и МВД. Правоохранительные службы Германии очень рассчитывают на журналистов, резонно полагая, что широкая общественная огласка — одна из важных составляющих комплексной антикоррупционной программы.

Но еще главнее — толковая законодательная база, одинаковая для всех. Богатый опыт борьбы со взяточничеством был накоплен у немцев еще в кайзеровской империи: даже однократное получение крохотной взятки навсегда обрушивало карьеру и могло закончиться тюрьмой.

В послевоенной Западной Германии такие санкции посчитали чрезмерно строгими. Для начала бундестаг исключил из Уголовного кодекса параграф о подкупе депутатов. Затем в разряд малозначительных административых нарушений было переведено «пассивное взяточничество» даже в «особо крупных размерах». Хотя со времен «железного Бисмарка» у немцев подобное умышленное бездействие чиновника, подталкивающее просителя к «материальному стимулированию», завершалось, как правило, пятилетним лишением свободы.

В относительно недавний период либерализация антикоррупционного законодательства усугубилась в ФРГ и все большим запутыванием правил ведения бизнеса. Что, в свою очередь, увеличивало соблазн решать ту либо иную проблему с помощью обходных путей.

Дошло до того, что во Франкфуртском аэропорту, к примеру, проще оказалось «отстегнуть» 150 000 евро монтажникам, чем тратить месяцы на согласование всех схем по проводке кабелей связи.

Неслучайно нынешняя власть стремится теперь в первую очередь устанавливать простые, прозрачные, обязательные для каждого правила деловой игры, когда и мелкому ремесленнику, и крупному магнату нет необходимости смазывать шестеренки государственного механизма.

Параллельно с упрощением правил ведения бизнеса германское правительство взялось и за некоторое ужесточение штрафных санкций. Видя, что прокуроры по общим вопросам не справляются с распутыванием все более изощренных коррупционных схем, правоохранительные службы ФРГ сформировали специальные управления. Ведущие роли в них играют классные специалисты по финансам и экономике. Высокими окладами и рядом льгот их удалось переманить из «гражданских» служб.

Создана также общефедеральная база данных на все фирмы, уличенные хоть однажды в попытках подкупа, мошенничества, ценового сговора или использования нелегальной рабочей силы. Таким фирмам минимум на три года закрывается доступ к тендерам по самым лакомым государственным заказам.

Внутри крупнейших немецких компаний вот уже не первый год действуют третейские суды. Их возглавляют люди с безупречной репутацией. Только в железнодорожной корпорации «Дойче Бан» за год разбирается свыше сотни случаев «финансово сомнительных» действий как проводников, так и чиновников из управленческого аппарата.

Предметом общенациональных дискуссий стала и недавняя инициатива криминальной полиции федеральной земли Нижняя Саксония. Там не просто работает сайт, посвященный борьбе с экономическими преступлениями, — на специальный электронный адрес, широко разрекламированный в прессе, каждый желающий, в том числе и аноним, может сбросить свой «сигнал». Сообщив при этом тот интернетный «почтовый ящик», на который криминалисты смогут отправить свои уточняющие вопросы.

Не знаю, что из подобной задумки получилось бы у нас, но у почитающих порядок немцев из 184 сообщений, поступивших за последний квартал, 124 послужили основанием для возбуждения уголовных дел по вымогательству и попыткам подкупа. Кривая экономических преступлений пошла вниз.

Да и, по свежим данным «Транспэренси Интернэшнл», «…уровень коррумпированности в ФРГ заметно понизился». В двадцатке самых честных стран мира Германия занимает теперь 15-е место.